Творчество Эдгара По

(Рейтинг +31)
Loading ... Loading ...

любовь меч­той, и это обрекло его «на страдания и отчаяние». Это не
един­ственный случай односторонней и неаргументированной трактовки
произведений По. Автор нередко возникновение и смысл его стиитвореиий и
рассказов объясняет только личзыми, интимными переживаниями поэта, связанными
с темой «утраченной любви». Можно рассматривать героев и героинь
произведе­ний Эдгара По всего лишь как «многоликие ипостаси самого По и
любимых им женщин, двойники, чей придуманный мир он напол­нял страданием,
пытаясь облегчить тем самым бремя печалей и разочарований, отягощавших его
собственную жизнь. Дворцы, са­ды и покои, населенные этими призраками,
блистают роскошным убранством, оно — точно причудливая карикатура на
нищенское убожество настоящих его жилищ и безотрадную обстановку тех мест,
куда набрасывала его судьба.
Творчество писателя, как бы полно ни отражалась в нем его личность, не
замыкается в рамках «психологической автобиогра­фии», и если рассматривать
произведения По, устремляясь к решению только этой задачи, следуя только в
этом направлении, нетрудно упустить из виду важные стороны творчества, его
смыслового наполнения, историко-литературного и общественного значения.
Разгадать странную романтическую символику, раскрыть реальный смысл многих
рассказов Эдгара По — задача необычайно трудная, и в своей полноте она так и
остается нерешенной.

Своеобразие рассказов По

Как новеллист По всерьез заявил о себе рассказом «Рукопись, найденная в бутылке»
(1833), получившим премию на конкурсе «Сатердей курьер». Один из членов жюри
подметил главную особенность дарования По-прозаика: «Логика и воображение
сочетались тут в редкой соразмерности». В тради­ции необыкновенных морских
путешествий написан рассказ «Низвержение в Мальстрем» (1841) и единственная
«Повесть о приключениях Артура Гордона Пима»
(1838), подготовившая почву
мелвилловскому «Моби Дику» и завершенная Ж. Верном в романе «Ледовый сфинкс». К
«морским» произведениям примыкают рассказы о приключениях на суше и в воздухе:
«Дневник Джулиуса Родмена»
— вымышленное описание первого путешествия через
Ска­листые горы Северной Америки, совершенного цивилизованны­ми людьми (1840),
«Необыкновен­ные приключения некоего Ганса Пфааля»
(1835), начатые в
шутливо-сатирическом ключе и переходящие в документальный отчет о полете на
Луну, «История с воздушным шаром» (1844) о совер­шенном якобы перелете
через Атлантику. Эти произведения — не только истории о немыслимых
приключениях, но и приключение творческой фантазии, аллегория постоянного
драматического пу­тешествия в неизведанное, в иные, выходящие за пределы
повсед­невного эмпирического опыта эмоционально-психологические измерения.
Благодаря тщательно разработанной системе деталей достигалось впечатление
достоверности и материальности вымы­сла. В «Заключении» к «Гансу Пфаалю» По
сформулировал принципы того вида литературы, который впоследствии назовут
научно-фантастической.
Та же «сила подробностей» у По, отмеченная Ф. М. Достоев­ским, характерна для
самой многочисленной группы новелл — тех его «арабесок», которые ближе всего к
европейской романтиче­ской традиции. Художественный смысл таких рассказов, как
«Ли-гейя»
(1838), «Падение дома Ашеров» (1839), «Маска Красной
смерти»
(1842), «Колодец и маятник» (1842), «Черный кот»
(1843), «Бочонок амонтильядо» (1846), конечно, отнюдь не исчерпывается
кар­тинами ужасов, физических и душевных страданий, вообще «укло­нений от
природы», по выражению Ш. Бодлера. Изображая раз­личные экстремальные положения
и выявляя реакции героев на них, писатель прикоснулся к таким областям
человеческой психи­ки, которые изучаются современной наукой, и тем раздвинул
гра­ницы эмоционального и интеллектуального постижения мира.
Первый свой изданный сборник рассказов Эдгар По назвал «Рассказами гротесков и
арабесок». Название произведения или ряда произведений, тем более данное самим
автором, направляет читателя и критика, ориентирует их, дает им ключ от входа
в область, созданную творческой фантазией. Рассказы Эдгара По — это
.действительно гротески и арабески
. «Кто верным именем ре­бенка назовет»
(Шекспир), будь то человек или произведение искусства? По-видимому, это лучше
всего способен сделать роди­тель ребенка или автор, когда речь идет о
произведении искус­ства. Нет у родителя или у автора имеется не только свое
пони­мание произведенного им на свет детища, но и свой тайный за­мысел;, свои
пожелания, свои надежды и упования. Гротески и арабески — наименование точное,
но в большей мере оно характеризует, так сказать, внешний облик, способ,
манеру, чем суть. Нередко литературоведам и критики рассказы Эдгара
По называют «страшными».
С равным основанием их можно назвать «рассказами
тайн и ужасов». Когда Эдгар По писал свои рассказы, подобный жанр был а Америке
широко распространен, и он знал его особенности и лучшие его образцы, знал о
его популярности и причине успеха у читателя.
Казалось бы, легче всего разобраться в рассказах Эдгара По, если поставить их в
связь с традициями готического романа английской писательницы Анны Радклиф
(17(;4—1823) и европейской романтической фанта­стики, прежде всего с Гофманом
(1776—1822), с его «Фантазиями в манере Калло». Это делали и делают, это можно
и нужно де­лать, не слишком обнадеживая себя, учитывая «странность» Эд­гара По,
его гротесков и арабесок, о которой так решительно сказал Достоевский: «Вот
чрезвычайно странный писатель — имен­но странный, хотя и с большим талантом».
Порой кажется, что тот или иной гротеск Эдгара По написан в духе традиции
готи­ческого романа, в духе жанра «тайн и ужасов», а на поверку ока­зывается,
что это пародии на него. Наглядный пример — рассказ «Сфинкс»
Человек приехал из Нью-Йорка к своему родственнику и жи­вет «в его уединенном,
комфортабельном коттедже на берегу ре­ки Гудзон». Однажды, «на исходе знойного
дня», он сидел «у открытого окна, из которого открывался прекрасный вид на
бере­га реки и на склон дальнего холма, почти безлесный после силь­ного
оползня». И вдруг он «увидел там нечто невероятное — какое-то мерзкое чудовище
быстро спускалось с вершины и вско­ре исчезло в густом лесу у подвожья».
Чудовище было огромных размеров, и всего поразительней и ужасней было
изображение «Черепа едва ли не во всю грудь». Перед тем как чудовище
скрылось, оно исторгло «неизъяснимо горестный» звук, а чело­век, рассказывающий
эту историю, «без чувств рухнул на пол*. Рассказ о таинственном и ужасном, но
тут же, на следующей странице, и разоблачение «фокуса», то есть разъяснение
того, ка­ким образом перед взором рассказчика появилось омерзительное чудовище.
Оказалось, что это всего-навсего насекомое — «сфинкс вида Мертвая голова»,
внушающее «простонародью суеверный ужас своим тоскливым писком, а таите
эмблемой смерти нагрудном покрове». Насекомое попало в паутину, которую соткал
за окном паук, а глаза человека, сидевшего у окна, спроецировали его на
обнаженный склон далекого холма. «У страха глаза велики». образ чудовища —
иллюзия, порожденная тревожным психическим состоянием рассказчика, обостренным
реальным ужа­сом — в Нью-Йорке свирепствовала эпидемия холеры, «бедствие все
разрасталось», и «в самом ветре, когда ов дул с юга… чуди­лось смрадное
дыхание смерти». (В «Сфинксе» отразилось реаль­ное событие начала 30-х
годов прошлого века: в Нью-Йорке бы­ла эпидемия холеры, распространившаяся из
Европы.)

«Сфинкс» — рассказ и «страшный» и пародийный, в нем есть и существенный для
Эдгара По мотив социальной сатиры — вы­раженная как бы между
прочим и в остроумной форме оценка реального состояния американской демократии.
Родственник рас­сказчика, чей «серьезный философский ум был чужд беспочвенных
фантазий… настоятельно подчеркивал ту мысль, что ошибки в исследованиях
обычно проистекают из свойственной человеческо­му разуму склонности
недооценивать или же преувеличивать зна­чение исследуемого предмета из-за
неверного определения его удаленности… Таи, например, — сказал он, — чтобы
правильно оценить то влиянию, которое может иметь на человечество всеоб­щая и
подлинная демократия, необходимо учесть, насколько уда­лена от нас та эпоха, в
которую это возможно осуществить».
Рассказ «Сфинкс» может дать представление о технологии создания страшного у
Эдгара По
, однако для автора это отнюдь не универсальный способ. И в этом
рассказе, далеко не столь зна­чительном, как, например, рассказ «Падение
дома Ашеров»,
и да­леко не столь популярном, как «Золотой жук»,
очевидна одна черта, которая, по мнению Достоевского, отличает Эдгара По
«ре­шительно от всех других писателей и составляет резкую его осо­бенность: это
сила воображения. Не то чтобы он превосходил во­ображением других писателей; но
в его способности воображения есть такая особенность, какой мы не встречали ни
у кого: это си­ла подробностей»
, которая способна убедить читателя в
возмож­ности события, даже когда оно «или почти совсем невозможно или еще
никогда не случалось на свете».
«Сила воображения, или, точнее, соображения», говоря словами
Достоевского, позволяла Эдгару По с решительным успехом ши­роко мистифицировать
читателя. Об этой способности и склонно­сти По можно говорить приводя в пример
его «Историю с воздушным шаром» — рассказ-мистификацию, в котором
выдумка о перелете воздушного шара 118 Европы в Америку оказалась столь
правдоподобной, что вызвала сенсацию.
Достоевский обратил внимание на весьма важный содержа­тельный элемент самых
невероятных рассказов Эдгара По. «Он, — писал Достоевский, — почти всегда
берет саму исключительную действительность, ставит своего героя в самое

Страницы: 1 2 3

Комментарии:
  1. 3 коммент. к “Творчество Эдгара По”

  2. Ворон смотреть онлайн в хорошем качестве - Июн 2, 2012 | Ответить

    Я в принципе, мало, что смыслю в этм посте

    [Ответить]

  3. свадебные годовщины - Авг 16, 2012 | Ответить

    Текст оставил сложное, неоднозначное, впечатление…

    [Ответить]

  4. Докладчик - Дек 18, 2013 | Ответить

    Довольная хорошая и обстоятельная работа.

    [Ответить]

Оставить комментарий или два

Я не робот!