Тайна Мари Роже

(Рейтинг +20)
Loading ... Loading ...

из-за сходного случая, который подробно описан в третьем из моих извлечений.
Весь Париж неистовствует из-за того, что найден труп Мари — молодой,
красивой девушки, уже привлекавшей к себе внимание публики. На трупе
обнаружены следы насилия, и он был вытащен из реки. Но тут же становится
известно, что тогда же или примерно тогда же, когда была убита Мари Роже,
другая девушка подверглась такому же надругательству, как и покойная, хотя и
с менее трагическими последствиями, попав в лапы шайки молодых негодяев.
Стоит ли удивляться, что достоверные сведения о возмутительном преступлении
подействовали на общественное мнение и в связи о другим преступлением, о
котором ничего достоверного пока не известно? Общественное мнение искало
виновных, и они были услужливо подсказаны ему обстоятельствами другой драмы!
Ведь Мари нашли в реке — в той же самой, на которой разыгралась эта вторая
драма. Связь этих двух событий на первый взгляд представляется абсолютно
очевидной, и было бы поразительно, если бы публика не заметила этого
сходства и не ухватилась за него. Однако в действительности подобное
преступление скорее доказывает, что второе, совершенное примерно в то же
время, носило совсем иной характер. Если бы оказалось, что пока одна шайка
мерзавцев в таком-то месте совершала чрезвычайно редкое по гнусности
преступление, еще одна такая же шайка в тех же окрестностях того же города
при таких же обстоятельствах, прибегнув к таким же ухищрениям, творила точно
такую же гнусность точно в то же время, — это вышло бы за пределы вероятного
и могло бы называться чудом! А ведь общественное мнение, сложившееся под
воздействием внушения, требует, чтобы мы поверили именно в эту невероятную
цепь совпадений.
Прежде чем идти дальше, поговорим о предполагаемом месте убийства — о
чаще неподалеку от заставы Дюруль. Эта чаща, хотя и густая, находится возле
проезжей дороги. В ее глубине были найдены три-четыре больших камня,
сложенные в виде сиденья со спинкой и подножкой. На верхнем камне была
найдена белая нижняя юбка, на втором — шелковый шарф. Там же были обнаружены
зонтик, перчатки и носовой платок. На носовом платке была метка «Мари Роже».
На ветках вокруг висели лоскутки платья. Земля была истоптана, кусты
переломаны, и повсюду виднелись признаки отчаянной борьбы.
Какую бы важность ни придавали газеты этим находкам, с каким бы
единодушием ни было решено, что место преступления наконец обнаружено, тем
не менее есть немало веских причин для сомнения. Я могу верить или не
верить, что преступление было совершено именно там, но существуют весьма
веские причины для сомнения. Если бы, как предположила «Коммерсьель»,
преступление совершилось где-то неподалеку от улицы Паве-Сент-Андре, его
участники, если они остались в Париже, естественно, пришли бы в ужас оттого,
что внимание публики оказалось направленным в верную сторону, и у людей
определенного умственного склада немедленно возникло бы стремление что-то
предпринять, чтобы отвлечь это внимание. А поскольку чаща у заставы Дюруль
уже вызывала некоторые подозрения, это могло подсказать им мысль подбросить
вещи девушки в то место, где они и были затем найдены. Вопреки убеждению
«Солей» нет никаких реальных доказательств того, что вещи пролежали в чаще
более трех-четырех дней, тогда как многие косвенные данные свидетельствуют,
что они не могли бы остаться там незамеченными в течение тех двадцати суток,
которые протекли между роковым воскресеньем и вечером, когда их обнаружили
мальчики. «Под действием дождя, — утверждает «Солей», повторяя другие
газеты, — они проплесневели насквозь и слиплись от плесени. Вокруг них
выросла трава, а кое-где стебли проросли и сквозь них. Шелк зонтика был
толстым, но складки его склеились, а верхняя, сложенная часть настолько
проплесневела и сгнила, что, когда ее раскрыли, он весь расползся». Что
касается травы, которая «выросла вокруг них», и стеблей, «кое-где проросших
и сквозь них», то эти факты могли быть почерпнуты только из рассказа, а
следовательно, из впечатлений двух маленьких мальчиков, так как эти мальчики
унесли все найденные ими вещи домой и никто третий в чаще их не видел.
Однако в такую теплую и влажную погоду, какая стояла со времени убийства,
трава порой вырастает на два-три дюйма в сутки. Зонтик, положенный среди
молодой травки, через неделю может быть уже полностью скрыт от взгляда ее
вытянувшимися стеблями. Ну а плесень, на которую редактор «Солей» ссылается
с таким упорством, что в двух-трех фразах, процитированных мной, он трижды
ее упоминает, — неужели этот господин и правда не знает, какова ее природа?
Неужели ему надо объяснять, что это одна из разновидностей грибов, а грибам
свойственно вырастать и сгнивать на протяжении двадцати четырех часов.
Таким образом, мы сразу видим, что наиболее торжественно преподносимое
свидетельство пребывания этих вещей в чаще «не менее трех-четырех недель»
абсолютно ничем этого факта не доказывает. С другой стороны, очень трудно
поверить, что эти вещи могли пролежать в указанной чаще дольше недели, то
есть дольше, чем от одного воскресенья до другого. Людям, знакомым с
окрестностями Парижа, хорошо известно, насколько трудно отыскать там
укромное местечко — разве только в большом отдалении от предместий. В этих
лесках и рощах просто нельзя вообразить не только уединенного уголка, но
даже такого, который посещался бы не очень часто. Пусть-ка любитель природы,
прикованный своими обязанностями к пыли и жаре этой огромной столицы,
пусть-ка такой человек попробует даже в будний день утолить свою жажду
одиночества среди окружающих ее прелестных естественных пейзажей. Их
очарование ежеминутно будет нарушаться голосом, а то и появлением
какого-нибудь бродяги или же веселящейся компании городских оборванцев. И он
тщетно будет искать уединения в гуще деревьев и кустов. Именно там
собираются неумытые в наибольшем числе, именно эти храмы подвергаются
наибольшему поруганию. И с тоской в сердце такой скиталец устремится назад в
оскверненный Париж, ибо в этом средоточии скверны она все же менее бросается
в глаза. Но если окрестности города столь многолюдны в будние дни, насколько
больше переполнены они народом в воскресенье! Именно тогда, освободившись на
день от необходимости трудиться или же на тот же срок лишившись возможности
совершать обычные преступления, подонки города устремляются за его черту не
из любви к сельской природе, которую они в глубине души презирают, но чтобы
освободиться от уз и запретов, налагаемых на них обществом. Их манит не
столько чистый воздух и зелень деревьев, сколько отсутствие какого-либо
надзора. Где-нибудь в придорожном трактире или под пологом лесной листвы,
вдали от чужих глаз, они в компании собутыльников предаются тому, что сходит
у них за веселье — дикому разгулу, порождению безнаказанности и спиртных
напитков. И повторяя, что в любой чаще под Парижем означенные вещи могли бы
пролежать никем не замеченные дольше, чем от воскресенья до воскресенья,
только если бы произошло чудо, я утверждаю лишь то, с чем не может не
согласиться любой непредубежденный наблюдатель.
К тому же существует достаточно других оснований подозревать, что вещи
эти были подброшены в чащу у заставы с целью отвлечь внимание от настоящего
места преступления. И в первую очередь я хотел бы, чтобы вы заметили, какого
числа были найдены вещи. Сопоставьте это число с числом, которым помечено
мое пятое извлечение из газет. Вы обнаружите, что открытие это последовало
почти немедленно за сообщением вечерней газеты о полученных ею «гневных
письмах». Эти письма, различавшиеся по содержанию и, по-видимому, исходившие
от разных лиц, все клонили к одному и тому же, а именно — называли
виновниками преступления шайку негодяев и указывали на заставу Дюруль как на
место, где оно было совершено. Разумеется, никак нельзя считать, что
мальчики отправились в чащу и отыскали там вещи Мари Роже вследствие этих
писем и того внимания, которое они к себе привлекли; однако может
представляться и представляется вполне вероятным, что мальчики не отыскали
этих вещей раньше, так как раньше этих вещей в чаще не было, та. что их
оставили там, только когда газета сообщила о письмах (или же незадолго до
этого), сами же виновные авторы указанных писем.
Эта чаща — очень своеобразная чаща, весьма и весьма своеобразная. Она
чрезвычайно густа. А внутри между стенами кустов находятся необычные камни,
образующие сиденье со спинкой и подножкой. И эта-то чаща, такая необычная,
находилась совсем рядом, всего в нескольких сотнях шагов, от жилища мадам
Дюлюк, чьи сыновья имели обыкновение обшаривать все соседние кусты, собирая
кору сасафрасса. Можно ли будет назвать неразумным пари, если я поставлю
тысячу франков против одного, что не проходило дня, чтобы хотя бы один из
мальчуганов не забирался в тенистую естественную беседку и не восседал на
каменном троне? Те, кто откажутся предложить такое пари, либо никогда сами
не были мальчиками, либо забыли свое детство. И я повторяю: почти невозможно
понять, как эти вещи могли бы пролежать в чаще больше двух дней и остаться
незамеченными; а поэтому есть достаточно оснований заподозрить, что, вопреки
дидактичному невежеству «Солей», они были подброшены туда, где их нашли,
относительно недавно.
Однако существуют еще более веские основания полагать, что их именно
подбросили, — куда более веские, чем все, о чем я упоминал до сих пор.
Позвольте мне теперь указать вам на чрезвычайно искусственное расположение

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Комментарии:

Оставить комментарий или два

Я не робот!