Тайна Мари Роже

(Рейтинг +20)
Loading ... Loading ...

Однако в протоколе осмотра трупа говорится о полосе муслина, «свободно
обвернутой вокруг шеи и завязанной неподвижным узлом». Это — довольно
неопределенное описание, но оно существенно отличается от того, что мы
находим в «Коммерсьель». Полоса шириной в восемнадцать дюймов, пусть даже
муслиновая, представляет собой довольно крепкую веревку, если скрутить ее в
продольном направлении. А она была скручена именно так. Я делаю из этого
следующий вывод: одинокий убийца протащил труп несколько десятков шагов (в
чаще у заставы или в другом месте — значения не имеет), держа его на весу за
повязку, закрепленную скользящим узлом на талии жертвы, но обнаружил, что
такая ноша слишком тяжела для него. Он решил дальше волочить ее — следы на
земле свидетельствуют, что труп именно волочили. Для этого необходимо
привязать веревку к шее жертвы или к ее ногам. Шея представляется ему более
удобной, так как подбородок не даст веревке соскользнуть. Тут убийца,
несомненно, подумал о повязке, уже охватывающей пояс жертвы. Но чтобы
воспользоваться ею, надо распутать скользящий узел, размотать ее и оторвать
от корсажа. Проще оторвать еще одну такую полосу ткани от нижней юбки. Он
отрывает такую полосу, завязывает ее на шее мертвой девушки и волочит свою
жертву к реке. Тот факт, что была использована «повязка», которую можно было
изготовить только ценой определенных усилий и задержки, причем она довольно
плохо отвечала своему назначению, ясно показывает, что прибегнуть к ней
пришлось под давлением каких-то обстоятельств в тот момент, когда носового
платка рядом уже не было, то есть, как мы уже предположили, когда убийца
выбрался из чащи (если все произошло именно там) и находился на полпути
между чащей и рекой.
Однако, скажете вы, показания мадам Дюлюк (!) не оставляют никаких
сомнений, что в час, когда было совершено убийство, или примерно в этот час
неподалеку от чащи бродила какая-то шайка. Да, конечно. Вполне возможно, что
в момент трагедии или примерно в то же время неподалеку от заставы Дюруль
шлялось даже полдесятка шаек вроде описанной мадам Дюлюк. Но шайка,
привлекшая к себе особое внимание благодаря довольно запоздалым и весьма
подозрительным показаниям мадам Дюлюк, — это единственная шайка, которая, по
словам этой честной и щепетильной дамы, ела ее пироги и пила ее пиво, не
побеспокоившись заплатить за них. Et hinc illae irae? [Не отсюда ли этот
гнев? (лат.)]
Но что именно показала мадам Дюлюк? «В трактир ввалилась компания
хулиганов, которые вели себя очень буйно, не заплатили за то, что съели и
выпили, ушли в том же направлении, какое избрали молодой человек и девушка,
вернулись в трактир, когда начинало смеркаться, и переправились на другой
берег как будто в большой спешке».
Эта «большая спешка» могла представиться мадам Дюлюк особенно большой
потому, что она оплакивала судьбу своих пирогов и пива и, возможно, все еще
таила слабую надежду получить причитающиеся ей деньги. Иначе почему она с
такой настойчивостью указывала на их «большую спешку», хотя уже начинало
смеркаться? Неужели следует удивляться, что даже эта буйная компания спешила
вернуться домой? Ведь собиралась гроза, приближалась ночь, а им еще
предстояло переправиться через широкую реку в маленьких лодках.
Я говорю — «приближалась ночь», так как еще не стемнело. Ведь
неприличная торопливость этих «хулиганов» оскорбила трезвый взор мадам
Дюлюк, когда только-только начинало смеркаться. Однако нам сообщают, что в
тот же самый вечер мадам Дюлюк и ее старший сын «слышали женские крики
неподалеку от трактира». Какими же словами мадам Дюлюк обозначила тот час
вечера, когда раздались эти крики? Она их услышала «после того, как совсем
стемнело». Но «совсем стемнело» означает поднято темноту, а «начинало
смеркаться» подразумевает дневной свет. Следовательно, шайка покинула
окрестности заставы Дюруль до того, как мадам Дюлюк услышала (?) крики. Но,
хотя во всех сообщениях о показаниях мадам Дюлюк эти обозначения времени
неизменно приводятся именно в тех словах, которые я повторил сейчас в беседе
с вами, пока еще ни газеты, ни полицейские агенты не обратили внимания на
грубое противоречие, которое в них содержится.
Я приведу еще только один довод против предположения, что в деле
замешана шайка, но этот один довод, на мой взгляд, неопровержим. Раз за
поимку преступников предложена большая награда и обещано полное прощение
тому, кто их выдаст, среди членов такой шайки уж непременно нашелся бы
предатель. Каждый член шайки, оказавшись в подобном положении, не столько
думает о награде или о возможности избежать кары, сколько опасается
предательства со стороны своих сообщников. Он торопится донести на них
первым, чтобы другой не успел донести на него. И то, что тайна остается
нераскрытой, вернее всего свидетельствует о том, что это — действительно
тайна. Подробности этого гнусного преступления известны только одному
человеку — или, в крайнем случае, двум людям — и богу.
Теперь подведем итоги скудных, но, во всяком случае, верных выводов из
нашего долгого анализа. Он показал нам, что либо в трактире мадам Дюлюк
произошел несчастный случай, либо в чаще у заставы Дюруль было совершено
убийство, причем совершил его любовник покойной девушки или, во всяком
случае, ее близкий и тайный знакомый. Про него мы знаем, что он — «смуглый»
молодой человек. Эта смуглота, пресловутый «скользящий узел», а также
«морской узел», которым были завязаны ленты шляпки, указывают на моряка. Его
отношения с покойной — разбитной, но разборчивой девушкой — позволяют
сделать вывод, что он не мог быть простым матросом. Это подтверждается и
хорошо написанными гневными письмами, адресованными в газеты. Обстоятельства
первого бегства, упомянутые «Меркюри», заставляют связать этого моряка с тем
«морским офицером», который, как известно, один раз уже увлек несчастную
девушку на гибельный путь.
И здесь весьма уместно вспомнить о том, что этот смуглый молодой
человек до сих пор никак не заявил о себе. Я немного отвлекусь и замечу, что
он смугл до черноты — эта смуглость настолько необычна, что и Баланс, и
мадам Дюлюк обратили внимание только на нее и никаких других его примет не
указали. Но почему этот молодой человек исчез? Может быть, шайка его убила?
Но в этом случае почему сохранились только следы убийства девушки?
Естественно предположить, что убить их должны были бы в одном и том же
месте. И где его труп? Убийцы скорее всего избавились бы от них обоих
одинаковым способом. Но можно предположить, что он жив и не хочет обнаружить
себя, опасаясь обвинения в убийстве. Такое соображение имеет определенный
вес сейчас, на этом позднем этапе, поскольку свидетели видели его с Мари, но
в то время, когда произошло убийство, оно не имело никакой силы. Ни в чем не
повинный человек поспешил бы сообщить о случившемся и помог бы розыску
преступника. Такое поведение было бы самым разумным. Его видели в обществе
убитой. Он переехал с ней через реку на открытом пароме. Даже идиот понял
бы, что обличение убийц было бы наиболее верным и к тому же единственным
способом очистить себя от подозрений. А предположить, что вечером в
воскресенье он был и неповинен в совершенном преступлении, и ничего о нем не
знал, невозможно. Однако только в этом случае он, если он остался жив, мог
бы не объявить об убийстве и не обличить убийц.
А какими средствами мы располагаем, чтобы узнать истину? Мы обнаружим,
что средства эти умножаются и становятся все более верными по мере того, как
мы будем продвигаться в нужном направлении. Давайте до конца выясним все
подробности первого побега. Давайте познакомимся со всеми обстоятельствами
жизни этого «офицера», узнаем, где он сейчас и где находился в час убийства.
Давайте тщательно сравним все письма, присланные в вечернюю газету с целью
обвинить в преступлении шайку. Затем сравним эти письма — их стиль и почерк
— с письмами, которые ра< нее присылались в утреннюю газету и содержали
столь настойчивые обвинения по адресу Менэ. После чего сравним все эти
письма с какими-нибудь письмами «офицера». Попробуем вновь допросить мадам
Дюлюк, ее сыновей и кучера омнибуса, чтобы узнать другие приметы «смуглого
молодого человека». Искусно составленные вопросы непременно помогут
кому-нибудь из вышеперечисленных свидетелей вспомнить такую примету (или еще
что-нибудь), хотя сейчас он даже не отдает себе отчета, что ему что-то
известно. И давайте проследим лодку, которая утром в понедельник была
найдена плывущей вниз по Сене, а затем еще до обнаружения трупа кем-то
забрана — без ведома начальника пристани и без руля. Соблюдая необходимые
предосторожности и действуя настойчиво, мы, без всяких сомнений, разыщем эту
лодку, потому что ее не только может опознать лодочник, доставивший ее к
пристани, но еще и потому, что в наших руках находится ее руль. Человек,
которому нечего опасаться, не оставит на произвол судьбы руль от парусной
лодки. И тут я кстати задам вопрос. О найденной лодке не было дано никакого
объявления. Она была отбуксирована к пристани и на следующее утро уже
исчезла. Но каким образом ее владелец или наниматель к утру вторника без
помощи объявления уже узнал, куда отогнали лодку, найденную в понедельник?
Этого нельзя было объяснить, не предположив какой-нибудь связи с
соответствующим ведомством, какого-нибудь обмена мелкими новостями на основе
общих интересов.
Когда я описывал, как убийца один волок свою жертву к реке, я уже

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Комментарии:

Оставить комментарий или два

Я не робот!