Эдгар По

(нет голосов)

 Loading ...

Сатиры епископа Холла {1*}.

Я знаменит, то есть был знаменит, но я ни автор «Писем Юниуса» {2*}, ни
Железная Маска {3*}, ибо зовут меня, насколько мне известно, Робертом
Джонсом, а родился я где-то в городе Бели-Берде {4*}.
Первым действием, предпринятым мною в жизни, было то, что я обеими
руками схватил себя за нос. Матушка моя, увидав это, назвала меня гением, а
отец разрыдался от радости и подарил мне трактат о носологии. Его я изучил в
совершенстве прежде, чем надел первые панталоны.
К тому времени я начал приобретать научный опыт и скоро постиг, что
когда у человека достаточно выдающийся нос, то он разнюхает дорогу к славе.
Но я не обращал внимания ни на одну теорию. Каждое утро я дергал себя за нос
разок-другой и пропускал рюмочек пять-шесть.
Когда я достиг совершеннолетия, отец мой как-то пригласил меня зайти к
нему в кабинет.
- Сын мой, – спросил он, когда мы уселись, – какова главная цель твоего
существования?
- Батюшка, – отвечал я, – она заключается в изучении носологии.
- Роберт, – осведомился он, – а что такое носология?
- Сэр, – пояснил я, – это наука о носах.
- И можешь ли ты сказать мне, – вопросил он, – что такое нос?
- Нос, батюшка, – начал я, весьма польщенный, – пытались многообразно
охарактеризовать около тысячи исследователей. – (Тут я вытащил часы). -
Сейчас полдень или около того, так что к полуночи мы успеем пройтись по
всем. Итак, начнем: – Нос, по Бартолину {5*}, – та выпуклость, тот нарост,
та шишка, то…
- Полно, полно, Роберт! – перебил достойный старый джентльмен. – Я
потрясен обширностью твоих познаний… Я прямо-таки… Ей-богу… – (Тут он
закрыл глаза и положил руку на сердце.) – Поди сюда! – (Тут он взял меня за
плечо). – Твое образование отныне можно считать законченным; пора тебе
самому о себе позаботиться – и лучше всего тебе держать нос по ветру – вот
так-так-так – (Тут он спустил меня с лестницы и вышвырнул на улицу.) – так
что пошел вон из моего дома, и бог да благословит тебя!
Чувствуя в себе божественный afflatus {Вдохновение (лат.).}, я счел
этот случай скорее счастливым. Я решил руководствоваться отчим советом. Я
вознамерился держать нос по ветру. И я разок-другой дернул себя за нос и
написал брошюру о носологии.
Брошюра произвела в Бели-Берде фурор.
- Чудесный гений! – сказали в «Ежеквартальном».
- Непревзойденный физиолог! – сказали в «Вестминстерском».
- Умный малый! – сказали в «Иностранном».
- Отличный писатель! – сказали в «Эдинбургском».
- Глубокий мыслитель! – сказали в «Дублинском».
- Великий человек! – сказал «Бентли».
- Высокий дух! – сказал «Фрейзер».
- Он наш! – сказал «Блэквуд» {6*}.
- Кто он? – спросила миссис Bas-Bleu {Синий чулок (франц.).}.
- Что он? – спросила старшая мисс Bas-Bleu.
- Где он? – спросила младшая мисс Bas-Bleu.
Но я не обратил на них ни малейшего внимания, а взял и зашел в
мастерскую некоего живописца.
Герцогиня Шут-Дери позировала для портрета; маркиз Имя-Рек держал
герцогинина пуделя; граф Как-Бишь-Его вертел в руках ее нюхательный флакон;
а его королевское высочество Эй-не-Трожь облокачивался о спинку ее кресла.
Я подошел к живописцу и задрал нос.
- Ах, какая красота! – вздохнула ее светлость.
- Ах, боже мой! – прошепелявил маркиз.
- Ах, ужас! – простонал граф.
- Ах, мерзость! – буркнул его королевское высочество.
- Сколько вы за него возьмете? – спросил живописец.
- За его нос! – вскричала ее светлость.
- Тысячу фунтов, – сказал я, садясь.
- Тысячу фунтов? – задумчиво осведомился живописец.
- Тысячу фунтов, – сказал я.
- Какая красота! – зачарованно сказал он.
- Тысячу фунтов! – сказал я.
- И вы гарантируете? – спросил он, поворачивая мой нос к свету.
- Гарантирую, – сказал я и как следует высморкался.
- И он совершенно оригинален? – осведомился живописец, почтительно
касаясь его.
- Пф! – сказал я и скривил его набок.
- И его ни разу не воспроизводили? – справился живописец, рассматривая
его в микроскоп.
- Ни разу, – сказал я и задрал его.
- Восхитительно! – закричал живописец, потеряв всякую осторожность от
красоты этого маневра.
- Тысячу фунтов, – сказал я.
- Тысячу фунтов? – спросил он.
- Именно, – сказал я.
- Тысячу фунтов? – спросил он.
- Совершенно верно, – сказал я.
- Вы их получите, – сказал он. – Что за virtu {Произведение искусства,
редкость (ит.).}! – и он немедленно выписал мне чек и зарисовал мой нос. Я
снял квартиру на Джермин-стрит и послал ее величеству девяносто девятое
издание «Носологии» с портретом носа. Этот несчастный шалопай, принц
Уэльский, пригласил меня на ужин.
Мы все знаменитости и recherches {Изысканные люди (франц.).}.
Присутствовал новейший исследователь Платона. Он цитировал Порфирия
{7*}, Ямвлиха {8*}, Плотина {9*}, Прокла {10*}, Гиерокла {11*}, Максима
Тирского {12*} и Сириана {13*}.
Присутствовал сторонник самоусовершенствования. Он цитировал Тюрго
{14*}, Прайса {18*}, Пристли {16*}, Кондорсе {17*}, де Сталь {18*} и
«Честолюбивого ученого, страдающего недугом».
Присутствовал сэр Позитив Парадокс Он отметил, что все дураки -
философы, а все философы – дураки.
Присутствовал Эсгетикус Этикс. Он говорил об огне, единстве и атомах, о
раздвоении и прабытии души {19*}; о родстве и расхождении; о примитивном
разуме и гомеомерии {20*}.
Присутствовал Теологос Теологи. Он говорил о Евсевии {21*} и Арии
{22*}; о ереси и Никейском соборе {23*}; о пюзеизме {24*} и пресуществлении
{25*}; о гомузии и гомуйозии {26*}.
Присутствовал мосье Фрикассе из Роше де Канкаля. Он упомянул мюритон с
красным языком; цветную капусту с соусом veloute; телятину a la St.
Menehoult; маринад a la St. Florentin и апельсиновое желе en mosaiques
{Французские названия различных блюд.}.
Присутствовал Бибулус О’Бражник. Он вспомнил латур и маркбруннен; муссо
и шамбертен; рошбур и сен-жорж; обрион, леонвиль и медок; барак и преньяк;
грав и сен-пере. Он качал головой при упоминании о клодвужо {27*} и мог с
закрытыми глазами отличить херес от амонтильядо.
Присутствовал синьор Тинтонтинтино из Флоренции. Он трактовал о Чимабуэ
{28*}, Арпино {29*}, Карпаччо {30*} и Агостино {31*}; о мрачности Караваджо,
о приятности Альбано {32*}, о колорите Тициана, о женщинах Рубенса и об
озорстве Яна Стеена {33*}.
Присутствовал президент Бели-Бердского университета. Он держался того
мнения, что луну во Фракии называли Бендидой {34*}, в Египте – Бубастидой
{35*}, в Риме – Дианой, а в Греции – Артемидой.
Присутствовал паша из Стамбула. Он не мог не думать, что у ангелов
обличье лошадей, петухов и быков, что у кого-то в шестой небесной сфере
семьдесят тысяч голов, и что земля покоится на голубой корове, у которой
неисчислимое множество зеленых рогов.
Присутствовал Дельфинус Полиглот. Он сообщил нам, куда девались не
дошедшие до нас восемьдесят три трагедии Эсхила {36*}; пятьдесят четыре
ораторских опыта Исея {37*}; триста девяносто одна речь Лисия {38*}; сто
восемьдесят трактатов Феофраста {39*}; восьмая книга Аполлония {40*} о
сечениях конуса; гимны и дифирамбы Пиндара {41*}; и тридцать пять трагедий
Гомера Младшего {42*}.
Присутствовал Майкл Мак-Минерал. Он осведомил нас о внутренних огнях и
третичных образованиях; о веществах газообразных, жидких и твердых; о
кварцах и мергелях; о сланце и турмалине; о гипсе и траппе; о тальке и
кальции; о цинковой обманке и роговой обманке; о слюде и шифере; о цианите и
лепидолите; о гематите и тремолите; об антимонии и халцедоне; о марганце и о
чем вам угодно.
Присутствовал я. Я говорил о себе; о себе, о себе, о себе; о носологии,
о моей брошюре и о себе. Я задрал мой нос, и я говорил о себе.
- Поразительно умен! – сказал принц.
- Великолепен! – сказали его гости; и на следующее утро ее светлость
герцогиня Шут-Дери нанесла мне визит.
- Ты пойдешь к Элмаку {43*}, красавчик? – спросила она, похлопывая меня
под подбородком.
- Даю честное слово, – сказал я.
- Вместе с носом? – спросила она.
- Клянусь честью, – отвечал я.
- Так вот тебе, жизненочек, моя визитная карточка. Могу я сказать, что
ты хочешь туда пойти?
- Всем сердцем, дорогая герцогиня.
- фи, нет! – но всем ли носом?
- Без остатка, любовь моя, – сказал я; после чего дернул носом
раз-другой и очутился у Элмака.
Там была такая давка, что стояла невыносимая духота.
- Он идет! – сказал кто-то на лестнице.
- Он идет! – сказал кто-то выше.
- Он идет! – сказал кто-то еще выше.
- Он пришел! – воскликнула герцогиня. – Пришел, голубчик мой! – и
крепко схватив меня за обе руки, троекратно поцеловала в нос. Это произвело
немедленную сенсацию.
- Diavolo {Дьявол! (ит.).}! – вскричал граф Козерогутти.
- Dios guarda {Боже сохрани! (исп.).}! – пробормотал дон Стилетто.
- Mille tonnerres {Тысяча громов! (франц.).}! – возопил принц де Ля
Гуш.
- Tausend Teufel {Тысяча чертей! (нем.).}! – проворчал курфюрст
Крофошатцский. Этого нельзя было снести. Я разгневался. Я резко повернулся к
курфюрсту.
- Милсдарь, – сказал я ему, – вы скотина.
- Милсдарь, – ответил он после паузы, – Donner und Blitzen {Гром и
молния! (нем.).}! Большего нельзя было и желать. Мы обменялись визитными
карточками. На другое утро, под Чок-Фарм, я отстрелил ему нос – и поехал по
друзьям.
- Bete {Дурак! (франц.).}! – сказал один.
- Дурак! – сказал второй.
- Болван! – сказал третий.
- Осел! – сказал четвертый.
- Кретин! – сказал пятый.
- Идиот! – сказал шестой.
- Убирайся! – сказал седьмой.
Я был убит подобным приемом и поехал к отцу.
- Батюшка, спросил я, – какова главная цель моего существования?
- Сын мой, – ответствовал он, – это все еще занятия носологией; но,

Страницы: 1 2