Система доктора Смоля и профессора Перро

(Рейтинг +11)
Loading ... Loading ...

— Как? Все до одного? — спросил я. — И женщины тоже?
— Ну конечно! Нам бы без них не управиться. Никто в мире не ухаживает
за сумасшедшими лучше, чем они. У них, знаете ли, свои приемы: эти блестящие
глаза оказывают изумительное действие — что-то вроде зачаровывающего
змеиного взгляда, знаете ли.
— Да, разумеется, — подтвердил я, — разумеется! Но в них есть что-то
чудное, они немного не того, а? Вам не кажется?
— ЧуднОе? Немного не того! Вам в самом деле так кажется? Бесспорно, мы
не слишком-то любим стеснять себя здесь, на Юге… делаем, что хотим,
наслаждаемся жизнью… и всякое такое, знаете ли…
— Да, разумеется, — подтвердил я, — разумеется.
— А потом, может быть, это кло-де-вужо слишком крепкое, знаете ли,
слишком забористое… вы меня поняли, не так ли?
— Да, разумеется, — подтвердил я, — разумеется. Кстати, м-сье, вы,
кажется, говорили, что новая система, которую вы ввели взамен прославленной
«системы поблажек», отличается крайней строгостью и суровостью. Верно ли я
вас понял?
— Отнюдь нет. Правда, режим у нас крутой, но это неизбежно. Зато такого
ухода, как у нас, — я имею в виду медицинский уход — никакая другая система
больному не даст.
— А эта новая система создана вами?
— Не вполне. В известной мере ее автором может считаться профессор
Смоль, о котором вы, несомненно, слышали; а с другой стороны, я счастлив
заявить, что отдельными деталями своего метода я обязан знаменитому Перро, с
которым вы, если не ошибаюсь, имеете честь быть близко знакомым.
— Мне очень стыдно, но я должен сознаться, что никогда до сих пор не
слыхал даже имен этих господ.
— Боже правый! — воскликнул мой хозяин, резко отодвинув свой стул назад
и воздев руки к небу. — Нет, я несомненно ослышался! Ведь не хотите же вы
сказать, что никогда не слыхали ни об ученейшем докторе Смоле, ни о
знаменитом профессоре Перро?!
— Вынужден признаться в моем невежестве, — ответил я, — но истина
превыше всего. Однако при этом я чувствую себя просто поверженным в прах —
какой позор: ничего не знать о работах этих без сомнения выдающихся людей! Я
обязательно разыщу их сочинения и буду изучать их с особым вниманием. М-сье
Майяр, после ваших слов мне действительно — поверьте! — действительно стыдно
за себя! Так оно и было.
— Оставим это, мой милый юный друг, — произнес ласково м-сье Майяр,
пожимая мне руку. — Выпейте-ка со мной стаканчик сотерна.
Мы выпили. Собравшиеся последовали нашему примеру, потом еще раз, еще
раз, и так без конца. Они болтали, шутили, смеялись, делали глупость за
глупостью; визжали скрипки, грохотал барабан, как медные быки Фаларида {5*}
ревели тромбоны, и сцена, становясь, по мере того как винные пары
затуманивали головы, все более ужасной, наконец превратилась в какой-то
шабаш in petto {Здесь: в зародыше (итал.).}. Тем временем мы — м-сье Майяр и
я, — склонившись над стаканами сотерна и вужо, стоявшими перед нами,
продолжали наш разговор, повысив голос до крика: слово, произнесенное
обычным тоном, имело не больше шансов дойти до слуха собеседника, чем голос
рыбы со дна Ниагарского водопада.
— Сэр, — прокричал я в ухо м-сье Майяру, — сэр, перед обедом вы
упомянули об опасности, связанной со старой «системой поблажек». Что вы
имели в виду?
— Да, — отвечал он, — время от времени у нас действительно складывалось
очень опасное положение. Всех причуд умалишенных не предугадаешь, и, по
моему мнению, равно как и по мнению доктора Смоля и профессора Перро,
никогда нельзя оставлять их без всякого присмотра. Вы можете в течение того
или иного времени делать так называемые «поблажки» умалишенному, но в конце
концов он все же весьма склонен к буйству. С другой стороны, его хитрость
настолько велика, что вошла в пословицу. Если он что-нибудь задумал, то
скрывает свой план с изобретательностью, поистине уму непостижимой. А
ловкость, с которой он симулирует здоровье, ставит перед философами,
изучающими человеческий разум, одну из наиболее загадочных проблем. Когда
сумасшедший кажется совершенно здоровым — самое время надевать на него
смирительную рубашку.
— Но та опасность, дорогой сэр, о которой вы говорили… судя по вашему
собственному опыту… по опыту управления этой лечебницей… есть ли у вас
реальные основания считать предоставление свободы умалишенным делом
рискованным?
— В этом доме… по моему собственному опыту?.. Что ж, пожалуй, да.
Например, не так давно в этом самом доме произошел необыкновенный случай.
«Система поблажек», как вам известно, была тогда в действии, и пациенты
делали что хотели. Они вели себя удивительно хорошо, даже слишком хорошо!
Любой здравомыслящий человек догадался бы, что тут зреет какой-то адский
замысел, — уже судя по одному тому, как удивительно хорошо вели себя эти
субъекты. И вот в одно прекрасное утро надзиратели оказались связанными по
рукам и ногам и были брошены в изоляторы, как будто сумасшедшими были они, а
настоящие сумасшедшие, присвоив себе обязанности надзирателей, взялись их
охранять.
— Да не может быть! Никогда в жизни не слыхивал я о такой нелепости!
— Факт! Все это случилось по вине одного болвана-сумасшедшего:
почему-то он вбил себе в голову, что открыл новую систему управления, лучше
всех старых, которые были известны прежде, — систему, когда управляют
сумасшедшие. Вероятно, он хотел проверить свое открытие на деле, — и вот он
убедил всех остальных пациентов присоединиться к нему и вступить в заговор
для свержения существующих властей.
— И он действительно добился своего?
— Вне всякого сомнения. Надзирателям вскорости пришлось поменяться
местами со своими поднадзорными, и даже более того: сумасшедшие прежде
разгуливали на свободе, а надзирателей немедленно заперли в изоляторы и
обходились с ними, к сожалению, до крайности бесцеремонно.
— Но, я полагаю, контрпереворот не заставил себя ждать? Такое положение
дел не могло сохраниться надолго. Крестьяне из соседних деревень,
посетители, приезжавшие, чтобы осмотреть заведение, — ведь они подняли бы
тревогу!
— Вот тут-то вы и ошибаетесь. Глава бунтовщиков был слишком хитер. Он
вовсе перестал допускать посетителей и сделал исключение только для одного
молодого джентльмена, с виду весьма недалекого, опасаться которого не было
никаких оснований. Он принял его и показал ему дом — просто для развлечения,
чтобы немного позабавиться на его счет. Поморочив его вволю, он отпустил его
и выставил за ворота!
— А сколько же времени держал этот сумасшедший бразды правления?
— О, очень долго, с месяц-то наверняка, а сколько точно — не скажу. Для
сумасшедших это были славные денечки, можете мне поверить! Они сбросили свои
обноски и свободно распоряжались всем платьем и драгоценностями, какие
нашлись в доме. Вина в подвалах chateau было хоть отбавляй, а ведь что
касается выпивки, то в ней сумасшедшие знают толк, тут они настоящие
дьяволы. И, скажу вам, жили они недурно.
— Ну а лечение? Какие новые методы лечения применил вождь бунтовщиков?
— Что ж, сумасшедшему, как я уже говорил, далеко не обязательно быть
дураком, и я убежден, что его метод лечения оказался гораздо удачнее
прежнего. Право же, это была превосходная система — простая, ясная, никакого
беспокойства, прелесть да и только! Это была…
Тут речь моего хозяина неожиданно прервал новый взрыв воплей, в
точности походивших на те, что уже раз привели в замешательство всю
компанию. Но теперь, по всей видимости, люди, издававшие эти вопли, быстро
приближались.
— Боже мой! — воскликнул я. — Сумасшедшие вырвались на волю, это ясно
как день!
— Боюсь, что вы правы, — согласился м-сье Майяр, страшно побледнев.
Не успел он произнести эти слова, как под окнами раздались громкие
крики и проклятия; и сразу же стало ясно, что какие-то люди снаружи пытаются
ворваться в комнату. В дверь чем-то колотили, по-видимому кувалдой, а ставни
кто-то неистово тряс, стараясь сорвать.
Поднялась ужасная сумятица. М-сье Майяр, к моему крайнему изумлению,
юркнул за буфет. Я ожидал от него большего самообладании. Оркестранты,
которые вот уже с четверть часа были, по-видимому, слишком пьяны, чтобы
заниматься своим делом, все разом вскочили на ноги, бросились к инструментам
и, вскарабкавшись на свой стол, дружно заиграли «Янки Дудл» {6*}, исполнив
его на фоне всего этого шума и гама, может быть, не совсем точно, но зато с
воодушевлением сверхъестественным.
Тем временем на главный обеденный стол вскочил, опрокидывая бутылки и
стаканы, тот самый господин, которого недавно с таким трудом удалось
удержать от этого поступка. Устроившись поудобнее, он начал произносить
речь, и она, несомненно, оказалась бы блестящей, если бы только была
малейшая возможность ее услышать. В ту же минуту человек, питавший
пристрастие к волчкам, принялся с неисчерпаемой энергией кружиться по
комнате, вытянув руки под прямым углом к туловищу, так что он, и правда, в
точности походил на волчок и сшибал с ног всех, кто попадался ему на пути. А
тут еще, услышав бешеное хлопанье пробки и шипение шампанского, я обнаружил
в конце концов, что оно исходит от того субъекта, который во время обеда
изображал бутылку этого благородного напитка. Затем и человек-лягушка
принялся квакать с таким усердием, как будто от каждого издаваемого им звука
зависело спасение его души. Вдобавок ко всему, над этой дикой какофонией
раздавался неумолкающий рев осла. Что касается моей старой приятельницы
мадам Жуаез, то мне было от души жаль бедняжку, до того она была потрясена:
она стояла в углу у камина и беспрерывно кукарекала во весь голос
«Ку-ка-ре-е-е-ку-у-у-у!»

Страницы: 1 2 3 4 5

Комментарии:
  1. 4 коммент. к “Система доктора Смоля и профессора Перро”

  2. Жанна - Июн 30, 2015 | Ответить

    Фильм называется «Обитель проклятых». Фильм прелесть

    [Ответить]

Оставить комментарий или два

Я не робот!