Разговор с мумией

(Рейтинг +36)
Loading ... Loading ...

Граф сказал на это, что, к своему сожалению, не может сейчас назвать
точные цифры пропорций ни одного из главных зданий в городе Карнаке, который
был заложен некогда во тьме времен, но развалины которого в его эпоху еще
можно было видеть в песчаной пустыне к западу от Фив. Однако, если говорить
о порталах, он помнит, что у одного из малых загородных дворцов в
предместье, именуемом Азнаком, был портал из ста сорока четырех колонн но
тридцати семи футов в обхвате н в двадцати пяти футах одна от другой.
Подъезд к этому порталу со стороны Нила был обстроен сфинксами, статуями и
обелисками двадцати, шестидесяти и ста футов высотой. А сам дворец, если он
не путает, имел две мили в длину и, вероятно, миль семь в окружности. Стены
и снаружи и изнутри были сверху донизу расписаны иероглифами. Он не берется
положительно утверждать, что на этой площади поместилось бы пятьдесят —
шестьдесят таких Капитолиев, как рисовал тут доктор, но, с другой стороны,
допускает, что с грехом пополам их вполне можно было бы туда напихать штук
этак двести или триста. В сущности-то это был малый дворец, так себе,
загородная постройка. Однако граф не может не признать великолепия,
прихотливости и своеобразия фонтана на Боулинг-грин, так красочно описанного
доктором. Ничего подобного, он вынужден признать, у них в Египте, да и
вообще нигде и никогда не было.
Тут я спросил графа, что он скажет о наших железных дорогах.
— Ничего особенного, — ответил он. По его мнению, они довольно
ненадежны, неважно продуманы и плоховато уложены. И не идут, разумеется, ни
в какое сравнение с безукоризненно ровными и прямыми, снабженными
металлической колеей широкими дорогами, по которым египтяне транспортировали
целые храмы и монолитные обелиски ста пятидесяти футов высотой. Я сослался
на наши могучие механические двигатели. Он согласился, сказал, что слыхал об
этом кое-что, но спросил, как бы я смог расположить пяты арок на такой
высоте, как хотя бы в самом маленьком из дворцов Карнака.
Этот вопрос я счел за благо не расслышать и поинтересовался, имели ли
они какое-нибудь понятие об артезианских колодцах. Он только поднял брови, а
мистер Глиддон стал мне яростно подмигивать и зашептал, что как раз недавно
во время буровых работ в поисках воды для Большого Оазиса рабочие обнаружили
древнеегипетский артезианский колодец.
Я упомянул нашу сталь; но чужеземец задрал нос и спросил, можно ли
нашей сталью резать камень, как на египетских обелисках, где все работы
производились медными резцами.
Это нас совсем обескуражило, и мы решили перенести свои атаки в область
метафизики. Была принесена книга под заглавием «Дайел», и оттуда ему
зачитали две-три главы, посвященные чему-то довольно непонятному, что в
Бостоне называют «великим движением», или «прогрессом».
Граф на это сказал только, что в его дни великие движения попадались на
каждом шагу, а что до прогресса, то от него одно время просто житья не было,
но потом он как-то рассосался.
Тогда мы заговорили о красоте и величии демократии и очень старались
внушить графу правильное сознание тех преимуществ, какими мы пользуемся,
обладая правом голосования ad libitum [Вдоволь (лат.).] и не имея над собой
короля.
Наши речи его заметно заинтересовали и даже явно позабавили. Когда же
мы кончили, он пояснил, что у них в Египте тоже в незапамятные времена было
нечто в совершенно подобном роде. Тринадцать египетских провинций вдруг
решили, что им надо освободиться и положить великий почин для всего
человечества. Их мудрецы собрались и сочинили самую что ни на есть
замечательную конституцию. Сначала все шло хорошо, только необычайно
развилось хвастовство. Кончилось, однако, дело тем, что эти тринадцать
провинций объединились с остальными не то пятнадцатью, не то двадцатью в
одну деспотию, такую гнусную и невыносимую, какой еще свет не видывал.
Я спросил, каково было имя деспота-узурпатора.
Он ответил, что, насколько помнит, имя ему было — Толпа.
Не зная, что сказать на это, я громогласно выразил сожаление по поводу
того, что египтяне не знали пара.
Граф посмотрел на меня с изумлением и ничего не ответил. А молчаливый
господин довольно чувствительно пихнул меня локтем под ребро и прошипел, что
я и без того достаточно обнаружил свою безграмотность и что неужели я
действительно настолько глуп и не слыхал, что современный паровой двигатель
основан на изобретении Герона, дошедшем до нас благодаря Соломону де Ко.
Было ясно, что нам угрожает полное поражение, но тут, по счастью, на
выручку пришел доктор, который успел собраться с мыслями и попросил
египтянина ответить, могут ли его соотечественники всерьез тягаться с
современными людьми в такой важной области, как одежда.
Граф опустил глаза, задержал взгляд на штрипках своих панталон, потом
взял в руку одну фалду фрака, поднял к лицу и несколько мгновений молча
рассматривал. Потом выпустил, и рот его медленно растянулся от уха до уха;
но, по-моему, он так ничего и не ответил.
Мы приободрились, и доктор, величаво приблизившись к мумии, потребовал,
чтобы она со всей откровенностью, по чести признала, умели ли египтяне в
какую-либо эпоху изготовлять «Слабительное Йейбогуса» или «Пилюли
Брандрета».
С замиранием сердца ждали мы ответа, но напрасно. Ответа не
последовало. Египтянин покраснел и опустил голову. То был полнейший триумф.
Он был побежден и имел весьма жалкий вид. Честно признаюсь, мне просто
больно было смотреть на его унижение. Я взял шляпу, сдержанно поклонился
мумии и ушел.
Придя домой, я обнаружил, что уже пятый час, и немедленно улегся спать.
Сейчас десять часов утра. Я не сплю с семи и все это время был занят
составлением настоящей памятной записки на благо моей семье и всему
человечеству в целом. Семью свою я больше не увижу. Моя жена — мегера. Да и
вообще, по совести сказать, мне давно поперек горла встала эта жизнь и наш
девятнадцатый век. Убежден, что все идет как-то не так. К тому же мне очень
хочется узнать, кто будет президентом в 2025 году. Так что я вот только
побреюсь и выпью чашку кофе и, не мешкая, отправлюсь к Йейбогусу — пусть
меня забальзамируют лет на двести.

Страницы: 1 2 3 4

Комментарии:

Оставить комментарий или два

Я не робот!