Правда о том, что случилось с мистером Вальдемаром

(Рейтинг +14)
Loading ... Loading ...

поднесенного к губам); глаза были закрыты, как у спящих, а тело твердо и
холодно, как мрамор. Тем не менее это отнюдь не была картина смерти.
Приблизившись к мистеру Вальдемару, я попробовал повести его руку за
своей, тихонько водя ею перед ним. Такой опыт никогда не удавался мне с
ним прежде, и я не рассчитывал на успех и теперь, но, к моему удивлению,
рука его послушно, хотя и слабо, последовала за всеми движениями моей. Я
решил попытаться с ним заговорить.
— Мистер Вальдемар,- спросил я,- вы спите? — Он не отвечал, но я
заметил, что губы его дрогнули, и повторил вопрос снова и снова. После
третьего раза но всему его телу пробежала легкая дрожь; веки приоткрылись,
обнаружив полоски белков; губы нехотя задвигались, и из них послышался
едва различимый шепот:
— Да, сейчас сплю. Не будите меня! Дайте мне умереть так!
Я ощупал его тело, оказавшееся по-прежнему окоченелым. Правая рука
его продолжала повиноваться движениям моей. Я снова спросил спящего:
— А как боль в груди, мистер Вальдемар?
На этот раз он ответил немедленно, но еще тише, чем прежде:
— Ничего не болит — умираю.
Я решил пока не тревожить его больше, и мы ничего не говорили и не
делали до прихода доктора Ф., который явился незадолго перед восходом
солнца и был несказанно удивлен, застав пациента еще живым. Пощупав у
спящего пульс и поднеся к его губам зеркало, он попросил меня снова
заговорить с ним. Я спросил:
— Мистер Вальдемар, вы все еще спите?
Как и раньше, ответ заставил себя ждать несколько минут; за это время
умирающий словно собирался с силами, чтобы заговорить, Когда я повторил
свой вопрос в четвертый раз, он произнес очень тихо, почти неслышно:
— Да, все еще сплю — умираю.
По мнению, вернее, по желанию врачей, мистера Вальдемара надо было
теперь оставить в его, по видимости, спокойном состоянии вплоть до
наступления смерти, которая, как все были уверены, должна была последовать
через несколько минут. Я, однако, решил еще раз заговорить с ним и просто
повторил свой предыдущий вопрос.
В это время в лице спящего произошла заметная перемена. Глаза его
медленно раскрылись, зрачки закатились, кожа приобрела трупный оттенок, не
пергаментный, но скорее белый, как бумага, а пятна лихорадочного румянца,
до тех пор ясно обозначавшиеся на его щеках, мгновенно погасли. Я
употребляю это слово потому, что их внезапное исчезновение напомнило мне
именно свечу, которую задули. Одновременно его верхняя губа поднялась и
обнажила зубы, которые она прежде целиком закрывала; нижняя челюсть
отвалилась с отчетливым стуком, и в широко раскрывшемся рту показался
распухший и почерневший язык. Я полагаю, что среди нас не было никого, кто
бы впервые встретился тогда с ужасным зрелищем смерти; но так страшен был
в тот миг вид мистера Вальдемара, что все отпрянули от постели.
Здесь я чувствую, что достиг того места в моем повествовании, когда
любой читатель может решительно отказаться мне верить. Однако мое дело —
просто продолжать рассказ.
Теперь мистер Вальдемар не обнаруживал ни малейших признаков жизни;
сочтя его мертвым, мы уже собирались поручить его попечениям сиделки и
служителя, как вдруг язык его сильно задрожал. Это длилось несколько
минут. Затем из неподвижных разинутых челюстей послышался голос — такой,
что пытаться рассказать о нем было бы безумием. Есть, правда, два-три
эпитета, которые отчасти можно к нему применить. Я могу, например,
сказать, что звуки были хриплые, отрывистые, глухие, но описать этот
кошмарный голос в целом невозможно по той простой причине, что подобные
звуки никогда еще не оскорбляли человеческого слуха. Однако две
особенности я счел тогда — и считаю сейчас — характерными, ибо они дают
некоторое представление об их нездешнем звучании. Во-первых, голос
доносился до нас — по крайней мере, до меня — словно издалека или из
глубокого подземелья. Во-вторых (тут я боюсь оказаться совершенно
непонятным), он действовал на слух так, как действует на наше осязание
прикосновение чего-то студенистого или клейкого.
Я говорю о «звуках» и «голосе». Этим я хочу сказать, что звуки были
вполне — и даже пугающе — членораздельными. Мистер Вальдемар заговорил —
явно в ответ на вопрос, заданный мною за несколько минут до того. Если
читатель помнит, я спросил его, продолжает ли он спать. Он сказал:
— Да — нет — я спал — а теперь — теперь — я умер.
Никто из присутствующих не пытался скрыть и не отрицал потом
невыразимого, леденящего ужаса, вызванного этими немногими словами. Мистер
Л-л (студент-медик) лишился чувств. Служитель и сиделка бросились вон из
комнаты и ни за что не захотели вернуться. Собственные мои ощущения я не
берусь описывать. В течение почти часа мы в полном молчании приводили в
чувство мистера Л-ла. Когда он очнулся, мы снова занялись мистером
Вальдемаром.
Состояние его оставалось таким же, как я его описал, не считая того,
что зеркало не обнаруживало теперь никаких признаков дыхания. Попытка
пустить кровь из руки не удалась. Следует также сказать, что эта рука уже
не повиновалась моей воле. Я тщетно пробовал заставить ее следовать за
движениями моей. Единственным признаком месмерического влияния было теперь
дрожание языка всякий раз, когда я обращался к мистеру Вальдемару с
вопросом. Казалось, он пытался ответить, но усилия оказывались
недостаточными. К вопросам, задаваемым другими, он оставался совершенно
нечувствительным, хотя я и старался создать между ним и каждым из
присутствующих гипнотическую связь. Кажется, я сообщил теперь все, что
может дать понятие о тогдашнем состоянии усыпленного. Мы нашли новых
сиделок, и в десять часов я ушел вместе с обоими докторами и мистером
Л-лом.
После полудня мы снова пришли взглянуть на пациента. Состояние его
оставалось прежним. Мы не сразу решили, следует ли и возможно ли его
разбудить, однако скоро все согласились, что ничего хорошего мы этим не
достигнем. Было очевидно, что смерть (или то, что под нею обычно разумеют)
была приостановлена действием гипноза. Всем нам было ясно, что, разбудив
мистера Вальдемара, мы вызовем немедленную или, во всяком случае, скорую
смерть.
С тех пор и до конца прошлой недели — в течение почти семи месяцев —
мы ежедневно посещали дом мистера Вальдемара, иногда в сопровождении
знакомых врачей или просто друзей. Все это время спящий оставался в
точности таким, как я его описал в последний раз. Сиделки находились при
нем безотлучно.
В прошлую пятницу мы наконец решили разбудить или попытаться
разбудить его; и (быть может) именно злополучный результат этого
последнего опыта породил столько толков в различных кругах и столько
безосновательного, на мой взгляд, возмущения.
Чтобы вывести мистера Вальдемара из гипнотического транса, я
прибегнул к обычным пассам. Некоторое время они оставались
безрезультатными. Первым признаком пробуждения было частичное опущение
радужной оболочки глаз. Мы отметили, что это движение зрачков
сопровождалось обильным выделением (из-под век) желтоватой жидкости с
крайне неприятным запахом.
Мне предложили воздействовать, как прежде, на руку пациента. Я
попытался это сделать, но безуспешно. Тогда доктор Ф. пожелал, чтобы я
задал ему вопрос. Я спросил:
— Мистер Вальдемар, можете ли вы сказать нам, что вы чувствуете или
чего хотите?
На щеки мгновенно вернулись пятна чахоточного румянца; язык задрожал,
вернее задергался, во рту (хотя челюсти и губы оставались окоченелыми), и
тот же отвратительный голос, уже описанный мною, произнес:
— Ради бога! — скорее! — скорее! — усыпите меня, или скорее! —
разбудите! скорее! — Говорят вам, что я мертв!
Я был потрясен и несколько мгновений не знал, на что решиться. Сперва
я попытался снова усыпить пациента, но, не сумев этого сделать из-за
полного ослабления воли, я пошел в обратном направлении и столь же
энергично принялся его будить. Скоро я увидел, что мне это удается — по
крайней мере, я рассчитывал на полный успех,- и был уверен, что все
присутствующие тоже ждали пробуждения пациента.
Но того, что произошло в действительности, не мог ожидать никто.
Пока я торопливо проделывал гипнотические пассы, а с языка, но не с
губ, страдальца рвались крики: «мертв!», «мертв!», все его тело — в
течение минуты ели даже быстрее — осело, расползлось, разложилось под
моими руками. На постели пред нами оказалась полужидкая, отвратительная,
гниющая масса.

Страницы: 1 2

Комментарии:
  1. 3 коммент. к “Правда о том, что случилось с мистером Вальдемаром”

  2. Gven - Ноя 23, 2011 | Ответить

    афигеть, круто….(извините других слов нет)

    [Ответить]

  3. Эдуард - Июн 7, 2012 | Ответить

    Великий поэт! Просто нет слов, прочел на одном дыхании

    [Ответить]

  4. Иван - Апр 23, 2014 | Ответить

    Я просто потрясён позицией По, к смерти. Он просто насмехается над старушкой с косой! БРАВО!

    [Ответить]

Оставить комментарий или два

Я не робот!