Похищенное письмо

(Рейтинг +48)
Loading ... Loading ...

— Совершенно верно, — согласился я. — Следовательно, письмо спрятано
где-то в его особняке. Предположение о том, что министр носит его при себе,
вероятно, следует сразу же отбросить.
— О да, — сказал префект. — Его дважды останавливали псевдограбители и
под моим личным наблюдением обыскивали самым тщательным образом.
— Вы могли бы и не затрудняться, — заметил Дюпен. — Д. насколько я могу
судить, не совсем дурак, а раз так, то он, конечно, прекрасно понимает, что
нападения подобных грабителей ему не избежать.
— Не совсем дурак… — повторил Г. — Но ведь он поэт, а по-моему, от
поэта до дурака всего один шаг.
— Совершенно верно, — сказал Дюпен, задумчиво затянувшись трубкой, —
хотя мне и самому случалось грешить стишками.
— Может быть, — сказал я, — вы расскажете о своих поисках в его доме
более подробно.
— Ну, по правде говоря, мы не спешили и обыскали решительно все. У меня
в таких делах большой опыт. Я осмотрел здание сверху донизу, комнату за
комнатой, посвящая каждой все ночи целой недели. Начинали мы с мебели. Мы
открывали все ящики до единого, а вы, я полагаю, знаете, что для опытного
полицейского агента никаких «потайных» ящиков не существует. Только болван,
ведя подобный обыск, умудрится пропустить «потайной» ящик. Это же так
просто! Каждое бюро имеет такие-то размеры — занимает такое-то пространство.
А линейки у нас точные. Мы заметим разницу даже в пятисотую долю дюйма.
После бюро мы брались за стулья. Сиденья мы прокалывали длинными тонкими
иглами — вы ведь видели, как я ими пользовался. Со столов мы снимали
столешницы.
— Зачем?
— Иногда человек, желающий что-либо спрятать, снимает столешницу или
верхнюю крышку какого-нибудь сходного предмета меблировки, выдалбливает
ножку, прячет то, что ему нужно, в углубление и водворяет столешницу на
место. Таким же образом используются ножки и спинки кроватей.
— Но нельзя ли обнаружить пустоту выстукиванием? — осведомился я.
— Это невозможно, если, спрятав предмет, углубление плотно забить
ватой. К тому же во время этого обыска мы были вынуждены действовать
бесшумно.
— Но ведь вы не могли снять… вы же не могли разобрать на части всю
мебель, в которой возможно устроить тайник вроде описанного вами. Письмо
можно скрутить в тонкую трубочку, не толще большой вязальной спицы, и в
таком виде вложить его, например, в перекладину стула. Вы же не разбирали на
части все стулья?
— Конечно, нет. У нас есть способ получше: мы исследовали перекладины
всех стульев в особняке, да, собственно говоря, и места соединений всей
мебели Д., с помощью самой сильной лупы. Любой мельчайший след недавних
повреждений мы обнаружили бы сразу. Крохотные опилки, оставленные
буравчиком, были бы заметнее яблок. Достаточно было бы трещинки в клее,
малейшей неровности — и мы обнаружили бы тайник.
— Полагаю, вы проверили и зеркала — место соединения стекла с рамой, а
также кровати и постельное белье, ковры и занавеси?
— Безусловно; а когда мы покончили с мебелью, то занялись самим
зданием. Мы разделили всю его поверхность на квадраты и перенумеровали их,
чтобы не пропустить ни одного. Затем мы исследовали каждый дюйм по всему
особняку, а также стены двух примыкающих к нему домов — опять-таки с помощью
лупы.
— Двух соседних домов! — воскликнул я. — У вас было немало хлопот.
— О да. Но ведь и предложенная награда огромна.
— Вы осмотрели также и дворы?
— Дворы вымощены кирпичом, и осмотреть их было относительно просто. Мы
обследовали мох между кирпичами и убедились, что он нигде не поврежден.
— Вы, конечно, искали в бумагах Д. и среди книг его библиотеки?
— Разумеется. Мы заглянули во все пакеты и свертки, мы не только
открыли каждую книгу, но и пролистали их все до единой, а не просто
встряхнули, как делают некоторые наши полицейские. Мы, кроме того, самым
тщательным образом измерили толщину каждого переплета и осмотрели его в
лупу. Если бы в них были какие-нибудь недавние повреждения, они не укрылись
бы от нашего взгляда. Пять-шесть томов, только что полученных от
переплетчика, мы аккуратно проверили иглами.
— Полы под коврами вы осмотрели?
— Ну конечно. Мы снимали каждый ковер и обследовали паркет с помощью
лупы.
— И обои на стенах?
— Да.
— В подвалах вы искали?
— Конечно.
— В таком случае, — сказал я, — вы исходили из неверной предпосылки:
письмо не спрятано в особняке, как вы полагали.
— Боюсь, вы правы, — ответил префект. — Итак, Дюпен, что бы вы
посоветовали мне предпринять?
— Еще раз как следует обыскать особняк.
— Бесполезно! — ответил Г. — Я совершенно убежден, что письмо находится
не там. Это так же верно, как то, что я дышу воздухом.
— Ничего лучше я вам посоветовать не могу, — сказал Дюпен. — Вы,
несомненно, получили самое точное описание внешнего вида письма?
— О да!
И, вытащив записную книжку, префект прочел нам подробнейшее описание
того, как выглядел исчезнувший документ в развернутом виде, и особенно как
он выглядел снаружи. Вскоре после этого он распрощался с нами и ушел, совсем
упав духом, — я никогда еще не видел этого достойного джентльмена в таком
унынии.
Приблизительно через месяц он снова посетил нас и застал Дюпена и меня
примерно за тем же занятием, как и в прошлый свой визит. Он взял трубку,
опустился в предложенное кресло и заговорил о каких-то пустяках. Наконец я
не выдержал:
— Но послушайте, Г., как обстоят дела с похищенным письмом?
По-видимому, вы пришли к выводу, что перехитрить министра вам не удастся?
— Совершенно верно, будь он проклят! Я последовал совету Дюпена и
произвел вторичный обыск, но, как я и предполагал, все наши усилия пропали
даром.
— Как велика награда, о которой вы упоминали? — спросил Дюпен.
— Очень велика… это весьма щедрая награда, хотя называть точную цифру
мне не хотелось бы. Впрочем, одно я могу сказать: тому, кто доставил бы мне
это письмо, я был бы рад вручить мой собственный чек на пятьдесят тысяч
франков. Дело в том, что с каждым днем его значение возрастает, и обещанная
награда недавно была удвоена. Однако, будь она даже утроена, я не мог бы
сделать больше, чем сделал.
— О, — протянул Дюпен, между затяжками, — мне, право… кажется, Г.,
что вы приложили усилий… меньше, чем могли бы. И вам следовало бы… на
мой взгляд, сделать еще кое-что, э?
— Но как? Каким образом?
— Ну… пых-пых-пых!.. вы могли бы… пых-пых!.. заручиться помощью
специалиста, э? Пых-пых-пых!.. Вы помните анекдот, который рассказывают об
Абернети?
— Нет. Черт бы его взял, этого вашего Абернети.
— О да, пусть его возьмет черт. И на здоровье. Но как бы то ни было,
однажды некий богатый скупец задумал получить от Абернети врачебный совет,
ничего за него не заплатив. И вот, заведя с Абернети в обществе светский
разговор, он описал ему свою болезнь, излагая якобы гипотетический случай.
«Предположим, — сказал скупец, — что симптомы этого недуга были такими-то и
такими-то; что бы вы рекомендовали сделать больному, доктор?» — «Что
сделать? — повторил Абернети. — Обратиться за советом к врачу, что же еще?»
— Но, — сказал префект, несколько смутившись, — я был бы очень рад
получить совет и заплатить за него. Я действительно готов дать пятьдесять
тысяч франков тому, кто поможет мне в этом деле.
— В таком случае, — сказал Дюпен, открывая ящик и доставая из него
чековую книжку, — выпишите мне чек на вышеупомянутую сумму. Когда вы
поставите на нем свою подпись, я вручу вам письмо.
Я был ошеломлен. Префект же сидел словно пораженный громом. На
несколько мгновений он как будто онемел и был не в силах сделать ни одного
движения — он только недоверчиво глядел на моего друга, разинув рот, и
казалось, что его глаза вот-вот вылезут на лоб; затем, немного оправившись,
он схватил перо и начал заполнять чек, но раза два прерывал это занятие и
недоуменно глядел в пустоту. Однако в конце концов чек на пятьдесят тысяч
франков был выписан и префект передал его через стол Дюпену. Тот внимательно
прочитал чек и спрятал его к себе в бумажник; затем отпер замочек бювара,
достал какое-то письмо и протянул его префекту. Этот достойный чиновник
схватил письмо в настоящем пароксизме радости, дрожащей рукой развернул его,
быстро прочел несколько строк, потом, спотыкаясь от нетерпения, кинулся к
двери и бесцеремонно выбежал из комнаты и из дома, так и не произнеся ни
единого слова с той самой минуты, когда Дюпен попросил его заполнить чек.
После того как префект исчез, мой друг дал мне кое-какие объяснения.
— Парижская полиция, — сказал он, — по-своему весьма талантлива. Ее
агенты настойчивы, изобретательны, хитры и обладают всеми познаниями,
необходимыми для наилучшего выполнения их обязанностей. Вот почему, когда Г.
описал нам, как именно он обыскивал особняк Д., я проникся неколебимой
уверенностью, что он действительно исчерпал все возможности — в том
направлении, в каком он действовал.
— В том направлении, в каком он действовал? — переспросил я.
— Да, — сказал Дюпен. — Принятые им меры были не только наилучшими в
своем роде, но и приводились в исполнение самым безупречным образом. Если бы
письмо было спрятано так, как он предполагал, его неминуемо обнаружили бы.
Я весело засмеялся, однако мой друг, по-видимому, говорил вполне
серьезно.
— Итак, — продолжал он, — принятые меры были по-своему хороши и
приведены в исполнение наилучшим образом. Единственный их недостаток

Страницы: 1 2 3 4 5

Комментарии:
  1. 3 коммент. к “Похищенное письмо”

  2. Оскар - Окт 27, 2016 | Ответить

    «Достоин если не Атрея, то Фиеста»

    Что же это значит?

    [Ответить]

Оставить комментарий или два

Я не робот!