Низвержение в Мальстрем

(Рейтинг +22)
Loading ... Loading ...

корабли, вовремя не заметившие опасности, погибают в пучине. Часто
случается, что киты, очутившиеся слишком близко к этому котлу, становятся
жертвой яростного водоворота; и невозможно описать их неистовое мычание и
рев, когда они тщетно пытаются выплыть. Однажды медведя, который плыл от
Лофодена к Моске, затянуло в воронку, и он так ревел, что рев его был слышен
на берегу. Громадные стволы сосен и елей, поглощенные течением, выносит
обратно в таком растерзанном виде, что щепа на них торчит как щетина. Это
несомненно указывает па то, что дно здесь покрыто острыми рифами, о которые
и разбивается все, что попадает в крутящийся поток. Водоворот этот возникает
в связи с приливом и отливом, которые чередуются каждые шесть часов. В 1645
году, рано утром в вербное воскресенье, он бушевал с такой силой, что от
домов, стоящих на берегу, не осталось камня на камне».
Что касается глубины, я не представляю себе, каким образом можно было
определить ее в непосредственной близости к воронке. «Сорок саженей»
указывают, по-видимому, на глубину прохода возле берегов Моске или Лофодена.
Глубина в середине течения Москестрема, конечно, неизмеримо больше. И для
этого не требуется никаких доказательств: достаточно бросить хотя бы один
беглый взгляд в пучину водоворота с вершины Хельсеггена. Глядя с этого утеса
на ревущий внизу Флегетон, я не мог не улыбнуться тому простодушию, с каким
почтенный Ионас Рамус рассказывает, как о чем-то малоправдоподобном, о
случаях с китами и медведями, ибо мне, признаться, казалось совершенно
очевидным, что самый крупный линейный корабль, очутившись в пределах
смертоносного притяжения, мог бы противиться ему не больше, чем перышко
урагану, и был бы мгновенно поглощен водоворотом.
Попытки объяснить это явление казались мне, насколько я их помню,
довольно убедительными. Но теперь я воспринял их совсем по-другому, и они
отнюдь не удовлетворяли меня. По общему признанию, этот водоворот, так же
как и три других небольших водоворота между островами Фере, обязан своим
происхождением не чему иному, как столкновению волн, которые, во время
прилива и отлива сдавленные между грядами скал и рифов, яростно взметаются
вверх и обрушиваются с неистовой силой; таким образом, чем выше водяной
столб, тем больше глубина его падения, и естественным результатом этого
является воронка, или водоворот, удивительная способность всасывания коего
достаточно изучена на менее грандиозных примерах. Вот что говорится по этому
поводу в Британской энциклопедии. Кирхер и другие считают, что в середине
Мальстрема имеется бездонная пропасть, которая выходит по ту сторону земного
шара, в каком-нибудь очень отдаленном месте, например, в Ботническом заливе,
как утверждают. Это само по себе нелепое утверждение сейчас, когда вся
картина была у меня перед глазами, казалась мне вполне правдоподобным, но
когда я обмолвился об этом моему проводнику, я с удивлением услышал от него,
что, хотя почти все норвежцы и придерживаются этого мнения, он сам не
разделяет его. Что же касается приведенного выше объяснения, он просто
сознался, что не в состоянии этого понять; и я согласился с ним, потому что,
как оно ни убедительно на бумаге, здесь, перед этой ревущей пучиной, оно
кажется невразумительным и даже нелепым.
— Ну, вы достаточно нагляделись на водоворот, — сказал старик, — так
вот теперь, если вы осторожно обогнете утес и сядете здесь, с подветренной
стороны, где не так слышен этот рев, я расскажу вам одну историю, которая
убедит вас, что я-то кое-что знаю о Москестреме…
Я примостился там, где он мне посоветовал, и он приступил к рассказу:
— Я и двое моих братьев владели когда-то сообща хорошо оснащенным
парусным судном, тонн этак на семьсот, и на этом паруснике мы обычно
отправлялись ловить рыбу к островам за Моске, ближе к Вургу. Во время бурных
приливов в море всегда бывает хороший улов, надо только выбрать подходящую
минуту и иметь достаточно мужества, чтобы не упустить ее; однако изо всех
лофоденских рыбаков только мы трое ходили промышлять к островам. Обычно лов
рыбы производится значительно ниже к югу, где можно безо всякого риска
рыбачить в любое время, поэтому все и предпочитают охотиться там. Но здесь,
среди скал, были кое-какие местечки, где мало того что водилась разная
редкая рыба, но и улов был много богаче, так что нам иногда удавалось за
один день наловить столько, сколько люди более робкого десятка не добывали и
за неделю. Словом, это было своего рода отчаянное предприятие: вместо того
чтобы вкладывать в него труд, мы рисковали головой, отвага заменяла нам
капитал.
Мы держали наш парусник в небольшой бухте, примерно миль на пять выше
отсюда по побережью, и обычно в хорошую погоду, пользуясь затишьем, которое
длилось четверть часа, мы пересекали главное течение Мальстрема, намного
выше водоворота, и бросали якорь где-нибудь около Оттерхольма или
Сандфлезена, где не так бушует прибой. Мы оставались здесь, пока снова не
наступало затишье, и тогда, снявшись с якоря, возвращались домой. Мы никогда
не пускались в это путешествие, если не было надежного бейдевинда (такого,
за который можно было поручиться, что он не стихнет до нашего возвращения),
и редко ошибались в наших расчетах. За шесть лет мы только два раза
вынуждены были простоять ночь на якоре из-за мертвого штиля — явление
поистине редкое в здешних местах; а однажды нам пришлось целую неделю
задержаться на промысле, и мы чуть не подохли с голоду, потому что едва
только мы прибыли па лов, как поднялся шторм, и нечего было даже и думать о
том, чтобы пересечь разбушевавшееся течение. Нас бы, конечно, все равно
унесло в море, потому что шхуну так швыряло и крутило, что якорь запутался и
волочился по дну; но, к счастью, мы попали в одно из перекрестных течений —
их много здесь, нынче оно тут, а завтра нет, — и оно прибило нас к острову
Флимен, где нам удалось стать на якорь.
Я не могу описать и двадцатую долю тех затруднений, с которыми нам
приходилось сталкиваться на промысле (скверное это место, даже и в тихую
погоду). Однако мы ухитрялись всегда благополучно миновать страшную пропасть
Москестрема, хотя, признаюсь, у меня иной раз душа уходила в пятки, когда
нам случалось очутиться в его водах на какую-нибудь минуту раньше или позже
затишья. Бывало, что ветер оказывался слабее, чем нам казалось, когда мы
выходили на лов, и наш парусник двигался не так быстро, как нам хотелось, а
управлять им мешало течение. У моего старшего брата был сын восемнадцати
лет, и у меня тоже было двое здоровых молодцов. Они, разумеется, были бы нам
большой подмогой в таких случаях-и на веслах, да и во время лова, — но,
хотя сами мы всякий раз шли на риск, у нас не хватало духу подвергать
опасности жизнь наших детей, потому что, сказать правду, это была
смертельная опасность.
Через несколько дней исполнится три года с тех пор, как произошло то, о
чем я вам хочу рассказать. Это случилось десятого июля тысяча восемьсот…
года. Жители здешних мест никогда не забудут этого дня, ибо такого страшного
урагана, какой свирепствовал в тот день, еще никогда не посылали небеса.
Однако все утро н после полудня дул мягкий устойчивый юго-западный ветер и
солнце светило ярко, так что самый что ни на есть старожил из рыбаков не мог
предугадать того, что случилось.
Около двух часов пополудни мы втроем — два моих брата и я — пристали
к островам и очень скоро нагрузили нашу шхуну превосходной рыбой, которая в
этот день, как мы все заметили, шла в таком изобилии, как никогда. Было
ровно семь по моим часам, когда мы снялись с якоря и пустились в обратный
путь, чтобы пересечь опасное течение Стрема в самое затишье, а оно, как мы
хорошо знали, должно было наступить в восемь часов.
Мы вышли под свежим ветром, который нас подгонял с штирборта, и
некоторое время быстро двигались вперед, не думая ни о какой опасности,
потому что и в самом деле не видели никаких причин для опасений. Вдруг ни с
того ни с сего навстречу нам подул ветер с Хельсеггена. Это было что-то
совсем необычное, никогда такого не бывало, и мне, сам не знаю почему, стало
как-то не по себе. Мы поставили паруса под ветер, но все равно не двигались
с места из-за встречного течения, и я уже собирался было предложить братьям
повернуть обратно и стать на якорь, но в эту минуту, оглянувшись, мы
увидели, что над горизонтом нависла какая-то необыкновенная, совершенно
медная туча, которая росла с невероятной быстротой. Между тем налетевший на
нас спереди ветер утих, наступил мертвый штиль, и нас только мотало во все
стороны течением. Но это продолжалось так недолго, что мы даже не успели
подумать, что бы это значило. Не прошло и минуты, как на нас налетел шторм,
еще минута — небо заволокло, море вспенилось, и внезапно наступил такой
мрак, что мы перестали видеть друг друга. Бессмысленно и пытаться описать
этот ураган. Ни один из самых старых норвежских моряков не видал ничего
подобного. Мы успели убрать паруса, прежде чем на нас налетел шквал, но при
первом же порыве ветра обе наши мачты рухнули за борт, будто их спилили, и
грот-мачта увлекла за собой моего младшего брата, который привязал себя к
ней из предосторожности.
Наше судно отличалось необыкновенной легкостью, оно скользило по
волнам, как перышко. Палуба у него была сплошного настила, с одним только
небольшим люком в носовой части; этот люк мы обычно задраивали, перед тем
как переправляться через Стрем, чтобы нас не захлестнуло «сечкой». И если бы
не эта предосторожность, то мы сразу пошли бы ко дну, потому что на
несколько секунд совершенно зарылись в воду.

Страницы: 1 2 3 4

Комментарии:
  1. 2 коммент. к “Низвержение в Мальстрем”

  2. blanko - Янв 29, 2012 | Ответить

    Не интересный

    [Ответить]

  3. Иван - Июл 12, 2012 | Ответить

    Потрясающе красочные описания. Не пожалел потраченного времени.

    [Ответить]

Оставить комментарий или два

Я не робот!