Месмерическое откровение

(Рейтинг +2)
Loading ... Loading ...

материя, приведенная в действие законом или свойством, заключенным в ней
самой, и есть мысль.
П. Не можете ли вы уточнить понятие, которое вы называете
«нерасторжимой материей»?
В. Известные людям вещества, по мере восхождения материи на более
высокие ступени, становятся все менее доступными чувственному восприятию.
Возьмем, например: металл, кусок древесины, каплю воды, воздух, газ,
теплоту, электричество, светоносный эфир. Мы же называем все эти вещества и
явления материей, охватывая таким образом единым и всеобщим определением все
материальное; но так или иначе, а ведь не может быть двух представлений,
более существенно отличных друг от друга, чем то, которое связано у нас в
одном случае с металлом и в другом — со светоносным эфиром. Как только дело
доходит до второго, мы чувствуем почти неодолимую потребность отождествить
его с бесплотным духом или с пустотой. И удерживает нас от этого только то
соображение, что он состоит из атомов; но даже и тогда мы ищем себе опору в
понятии об атоме как о чем-то, хотя бы и в бесконечно малых размерах, но
все-таки имеющем плотность, осязаемость, вес. Устраните понятие о его
атомистичности — и мы уже не в состоянии будем рассматривать эфир как вполне
реальное вещество, или, во всяком случае, как материю. За неимением лучшего
определения нам пришлось бы называть его духом. Сделаем, однако, от
рассмотрения светоносного эфира еще один шаг дальше и представим себе
вещество, которое настолько же бесплотней эфира, насколько эфир бесплотней
металла, — и мы наконец приблизимся (вопреки всем ученым догмам) к массе,
единственной в своем роде, — к нерасторжимой материи. Потому что, хотя мы и
примиряемся с бесконечной малостью самих атомов, бесконечная малость
пространства между ними представляется абсурдом. Ибо тогда непременно
возникло бы какое-то критическое состояние, какая-то степень разреженности,
когда, если атомы достаточно многочисленны, промежуточное пространство между
ними должно было бы совершенно исчезнуть и вся их масса — абсолютно
уплотниться. Ну, а поскольку само понятие об атомистической структуре в
данном случае исключается, природа этой массы неизбежно сводится теперь к
нашему представлению о духе. Совершенно очевидно, однако, что наше вещество
по-прежнему остается материей. По правде говоря, мы ведь не можем уяснить
себе, что такое дух, поскольку не в состоянии представить себе то, чего не
существует. И обольщаемся мыслью, будто составили себе о нем какое-то
понятие потому только, что обманываем себя представлением о нем как о
бесконечно разреженном веществе.
П. По-моему, ваша мысль об абсолютном уплотнении наталкивается на одно
возражение, которое невозможно оспаривать; оно заключено в том ничтожно
малом сопротивлении, которое испытывают небесные тела при своем обращении в
мировом пространстве, — сопротивлении, которое, как теперь установлено со
всей очевидностью, существует в каких-то размерах, но настолько мало, что
его совершенно не заметило даже Ньютоново всевидящее око. Мы знаем, что
сопротивление тел зависит главным образом от их плотности. Абсолютное
уплотнение даст абсолютную плотность. А там, где нет промежуточного
пространства, не может быть и податливости. И абсолютно плотный эфир был бы
для движения звезд преградой бесконечно более могучей, чем если бы они
двигались в алмазной или железной среде.
В. Легкость ответа на ваше возражение прямо пропорциональна кажущейся
невозможности на него ответить. Если уж говорить о движении звезды, то ведь
совершенно одно и то же, звезда ли проходит через эфир или эфир сквозь
звезду. И самое странное заблуждение в астрономии — это попытка совместить
постоянно наблюдаемое замедление хода комет с их движением в эфире; потому
что, какую бы большую разреженность эфира ни допустить, он бы остановил все
обращение звезд гораздо раньше срока, положенного астрономами, которые
всячески стараются смазать этот вопрос, оказавшийся выше их понимания. С
другой же стороны, замедление, которое в действительности имеет место, можно
было бы предвидеть заранее, учитывая трение эфира, мгновенно проходящего
сквозь светило. В первом случае действие замедляющей силы должно быть
единовременным и всецело замкнутым в себе самом, во втором — оно
накапливается нескончаемо.
П. Но разве во всем этом — в вашем отождествлении простейшей материи с
богом — нет некоторого непочтения? (Усыпленный не сразу понял, что я имею в
виду, и мне пришлось повторить свой вопрос.)
В. А вы можете объяснить, почему материя менее почтенна, чем дух? Но вы
забыли, что та материя, о которой я говорю, и есть во всех отношениях именно
тот самый «дух», «душа», о которых твердят ученые; она наделена всеми их
высшими способностями и, более того, остается в то же самое время тем, что
те же ученые называют «материей». Бог и все способности, приписываемые
«духу», — это всего лишь совершеннейшее состояние материи.
П. Вы, стало быть, утверждаете, что нерасторжимая материя в движении
есть мысль.
В. В общем это движение есть вселенская мысль вселенского разума. Эта
мысль созидает. Все, что сотворено, — это не более как мысль бога.
П. Вы говорите — «в общем».
В. Да. Вездесущий дух — это бог. Для каждого нового отдельного бытия
необходима материл.
П. Но вы говорите сейчас о «духе» и «материи» точь-в-точь как
метафизики.
В. Да — во избежание путаницы. Когда я говорю «дух», то имею в виду
нерасторжимую материю или сверхматерию, под «материей» предполагается все
остальное.
П. Вы говорили о том, что «для каждого нового отдельного бытия
необходима материя».
В. Да, дух, существующий исключительно сам по себе, — только бог. Для
сотворения самостоятельного, мыслящего существа необходимо воплощение
частицы духа божия. Так человек получает личное бытие. Без воплощения в
телесную оболочку он был бы просто богом. Ну, а обособленное движение
частных воплощений нерасторжимой материи — это мысль человеческая, точно так
же, как общее ее движение — мысль божия.
П. Так, по вашим словам, выходит, расставшись с телом, человек станет
богом?
В. (после мучительных колебаний), Я не мог так сказать, это абсурд.
П. (справляется по своей записи). Вы сказали, что «без воплощения в
телесную оболочку человек был бы богом».
В. И воистину. Таким образом, человек стал бы богом — избавился бы от
отдельности своего бытия. Но такого освобождения от плоти ему не дано или,
во всяком случае, никогда такого с ним не бывает; иначе нам пришлось бы
представить себе деяние божие обращающимся вспять на самого бога —
бесцельным и бессмысленным. Человек — творение. Творения — суть мысли божьи.
А мысль по самой своей природе преходяща.
П. Не совсем понял. Вы говорите, что человеку не дано вовеки совлечь с
себя телесную оболочку?
В. Я говорю, что он никогда не будет бестелесным.
П. Поясните.
В. Есть два вида телесности: зачаточная и полная — соответствующие
состояниям гусеницы и бабочки. То, что мы называем словом «смерть», — всего
лишь мучительное преображение. Наше нынешнее воплощение преходяще,
предварительно, временно. А грядущее — совершенно, законченно, нетленно.
Грядущая жизнь и есть осуществление предначертанного нам.
П. Но ведь метаморфоза гусеницы известна нам досконально.
В. Нам — безусловно, но не гусенице. Вещество, из которого состоит наше
рудиментарное тело, по своим свойствам не выходит из пределов восприятия
органов этого тела, или, точнее, наши рудиментарные органы соответствуют
веществу, из которого вылеплено наше рудиментарное тело, но материи нашего
окончательного претворения они не соответствуют. И таким образом конечная
наша телесность недоступна нашим рудиментарным чувствам, и мы способны
ощущать лишь оболочку, которая спадет, чтобы истлеть, освободив скрытую
форму; но и эта сокровенная форма, и оболочка равно доступны восприятию тех,
кто уже достиг конечного бытия.
П. Вы часто говорили, что месмерическое состояние очень походит на
смерть. Как это надо понимать?
В. Когда я говорю, что оно похоже на смерть, я имею в виду, что оно
приближается к конечному бытию; потому что, когда я погружаюсь в транс, мои
рудиментарные чувственные восприятия временно выключаются, и я воспринимаю
внешние явления прямо, без опосредствования их органами чувств, а через
посредника, который будет мне служить в предстоящей жизни, в которой нет
нашей упорядоченности.
П. Нет упорядоченности?
В. Да, ведь органы — это приспособления, с помощью которых человек
приводится в осмысленное отношение к одним видам и формам материи, а к
другим — не приводится. Человеческие органы приспособлены к условиям
рудиментарного бытия, и только к ним; и совершенно понятно, что предстоящее
бытие человека не нуждается ни в какой организации, ибо оно подчинено прямо
божьей воле, то есть движению нерасторжимой материи. Вы сможете создать себе
ясное понятие о теле конечного претворения, если представите себе его как
сплошной мозг. Оно не таково; но такого рода допущение все-таки приблизит
вас к пониманию, что же оно такое. От светящегося тела исходят волны в
светоносный эфир. Он, в свою очередь, передает их на сетчатую оболочку
глаза, от которой они передаются зрительному нерву. Нерв сообщает их мозгу;
мозг — нерасторжимой материи, проходящей сквозь него. Движение этой
последней есть мысль, волна которой начинает свой бег с перцепции. Так
сознание в рудиментарной жизни сообщается с внешним миром, восприятие этого

Страницы: 1 2 3

Комментарии:

Оставить комментарий или два

Я не робот!