Дневник Джулиуса Родмена, представляющий собой описание первого путешествия через скалистые горы северной Америки, совершенного цивилизованными людьми

(Рейтинг +2)
Loading ... Loading ...

довольно холодно, и Торнтон долго занимал нас рассказами о своих
приключениях с индейцами на Миссисипи. Его огромный пес, казалось, с
величайшим вниманием вслушивался в каждое его слово. Рассказывая что-либо
особенно неправдоподобное, Торнтон с полной серьезностью призывал его в
свидетели. «Нэп, — говорил он, — помнишь, как было дело?» или: «Нэп может
это подтвердить, — верно, Нэп?», и пес при этом таращил глаза, высовывал
огромный язык и кивал кудлатой головой, словно говоря: «Верно, как Библия».
Зная, что он был нарочно обучен этому фокусу, мы все равно не в силах были
удержаться от смеха всякий раз, как Торнтон к нему обращался.
16 августа. Сегодня рано утром миновали остров и приток шириною около
пятнадцати ярдов, а двенадцатью милями дальше — большой остров,
расположенный посредине реки. Сейчас по северному берегу все время тянется
возвышенность — прерия и лесистые холмы, — а по южному — низина, поросшая
канадским тополем. Река крайне извилиста и течет не так быстро, как ниже
впадения Платт. Леса стало меньше; если встречается, то большей частью вяз,
канадский тополь, гикори и грецкий орех, иногда дуб. Почти весь день дул
сильный ветер, и при содействии ветра и течения мы успели до ночи пройти 25
миль. Лагерь разбили на южном берегу, на равнине, заросшей высокой травой, с
множеством сливовых деревьев и кустов смородины. Над ней подымался крутой
лесистый холм; взойдя на него, мы увидели другую прерию, тянувшуюся примерно
на милю, а за ней — еще одну, насколько хватал глаз. С горы над нашей
стоянкой открывался один из прекраснейших ландшафтов в мире {Утесы Совета. —
[Редакторы «Джентлменз мэгезин»].}.
17 августа. Мы остались здесь на весь день и занялись различными
делами. Позвав с собой Торнтона с его собакой, я немного прошел к югу и был
очарован пышной красотой местности. Эта прерия превосходила все, о чем
рассказывается в сказках «Тысячи и одной ночи». По берегам притока в
изобилии росли цветы, казавшиеся скорее творениями искусства, нежели
природы, — так богато и причудливо сочетались их яркие цвета. От их
пьянящего аромата в воздухе было почти душно. Там и сям, среди океана
пурпурных, синих, оранжевых и алых цветов, качавшихся под ветром, попадались
зеленые островки деревьев. Эти купы состояли из величественных лесных дубов;
трава под ними казалась ковром из нежнейшего зеленого бархата, а по могучим
стволам взбирались пышные лозы, отягощенные сладкими зрелыми гроздьями.
Вдали величаво текла Миссури; многие разбросанные по ней настоящие острова
были сплошь покрыты сливовыми и другими деревьями; кое-где острова
пересекались в разных направлениях узкими и извилистыми тропами, похожими на
аллеи английского парка; на них мы постоянно видели то лося, то антилопу,
которые, очевидно, и протоптали их. На закате мы возвратились в лагерь в
восхищении от нашей прогулки. Ночь была теплая, и нам сильно досаждали
москиты.
18 августа. Сегодня мы проходили место, где река сужается почти до 200
ярдов, но течет быстро и загромождена древесными стволами. Большая лодка
напоролась на корягу и до половины наполнилась водой, прежде чем мы ее
вызволили. Из-за этого пришлось остановиться и осмотреть наши вещи. Часть
сухарей подмокла, но порох остался сухим. На это ушел весь день, и мы
сделали всего пять миль.
19 августа. Сегодня вышли в путь рано и успели много пройти. Погода
была прохладная и облачная, а в полдень нас окатил ливень. По южному берегу
миновали приток, устье которого почти загорожено большим песчаным островом
лричудливой формы. После этого прошли еще пятнадцать миль. Холмы теперь
отступают от реки и отстоят друг от друга на 10-20 миль. На северном берегу
много хорошего леса, на южном — очень мало. Вдоль реки тянется великолепная
прерия, а на самом берегу мы собираем виноград четырех или пяти сортов,
вкусный и совершенно зрелый, в том числе отличный крупный виноград
пурпурного цвета. Наши охотники с обоих берегов пришли на ночь в лагерь и
принесли больше дичи, чем мы могли осилить, — куропаток, индеек, двух
оленей, антилопу и множество желтых птиц с черными полосами на крыльях;
последние оказались удивительно вкусными. За этот день мы прошли около 20
миль.
20 августа. Сегодня утром река полна песчаных мелей и других преград;
однако мы не унывали и к ночи добрались до устья довольно большого притока в
20 милях от предыдущего ночлега. Этот приток расположен на северном берегу;
напротив его устья лежит большой остров. Здесь мы разбили лагерь, решив
остаться на четыре или пять дней для ловли бобров, так как заметили вокруг
много бобровых следов. Этот остров — одно из самых сказочных мест в мире; он
преисполнил меня восхитительными и новыми впечатлениями. Все окружающее
походило больше на сны, которые я видел в детстве, чем на действительность.
Берега полого спускались к воде и были покрыты, точно ковром, мягкой
ярко-зеленой травой, видной даже под водой, на некотором расстоянии от
берега; особенно с севера, где в реку впадал приток с прозрачной водой. Весь
остров, размером примерно в двадцать акров, был окаймлен канадскими
тополями; их стволы были увиты виноградными лозами со множеством гроздьев,
сплетавшимися так тесно, что это едва позволяло разглядеть реку. Внутри
этого круга трава была несколько выше и грубее, в бледно-желтую или белую
продольную полоску; она издавала удивительно приятный аромат, напоминавший
запах ванили, но гораздо сильнее, так что весь окружающий воздух был им
напоен. Очевидно, английская глицерин относится к тому же семейству, но
значительно уступает этой по красоте и аромату. Трава повсюду была усеяна
бесчисленными яркими цветами, большей частью очень душистыми — голубыми,
белыми, ярко-желтыми, пурпурными, малиновыми, ярко-алыми, а иногда — с
полосатыми лепестками, подобно тюльпанам. Местами виднелись группы вишневых
и сливовых деревьев; по всему берегу острова вились многочисленные узкие
тропинки, протоптанные лосями или антилопами. Посреди его, из отвесной
скалы, сплошь покрытой мхом и цветущей лозой, пробивался родник с прозрачной
и вкусной водою. Все это удивительно походило на искусно разбитый сад, но
было несравненно красивей, напоминая волшебные сады, о которых можно
прочесть в старинных книгах. Мы были в восторге от местности и приготовились
разбить свой лагерь среди всего этого безлюдного великолепия.
[Здесь экспедиция провела неделю, в течение которой осмотрела
прилегающую местность во многих направлениях и добыла некоторое количество
шкур, главным образом на упомянутом выше притоке. Погода стояла отличная, и
путешественники предавались в этом земном раю ничем не омраченному
блаженству. Однако мистер Родмен не забывал о необходимых предосторожностях
и каждую ночь выставлял часовых, пока остальные веселились, собравшись в
лагере. Никогда еще они так не пировали и не пили. Канадцы показали себя с
самой лучшей стороны, когда требовалось спеть песню или осушить кружку. Они
только и делали, что стряпали, ели, плясали и во все горло пели веселые
французские песни. Днем им обыкновенно поручали охрану лагеря, пока более
солидные участники экспедиции уходили охотиться или ставить капканы. Однажды
мистеру Родмену представилась отличная возможность наблюдать повадки бобров;
его рассказ об этих своеобразных животных весьма интересен, тем более что в
некоторых отношениях значительно отличается от других имеющихся описаний.
Как обычно, его сопровождал Торнтон со своей собакой, и они прошли
вдоль небольшого притока к его верховьям на возвышенности, примерно в 10
милях от реки. Наконец они добрались до места, где сооруженная бобрами
запруда образовала большое болото. В одном его конце густо росли ивы;
некоторые нависали над водой, и в этом Месте наши путешественники увидели
несколько бобров. Они подкрались к ивам и, приказав Нептуну лежать поодаль,
сумели, незамеченные, влезть на толстое дерево, с которого могли вблизи
наблюдать все происходящее.
Бобры чинили часть своей запруды, и можно было видеть весь ход работ.
Строители по одному подходили к краю болота, держа в зубах небольшие ветки.
Каждый шел к плотине и тщательно укладывал ветку в продольном направлении
там, где запруду прорвало. Сделав это, он тут же нырял, а через несколько
секунд появлялся на поверхности с комом ила, из которого он сперва выжимал
большую часть влаги и которым затем обмазывал только что уложенную вежу,
орудуя задними лапами и хвостом (последний служил ему мастерком). После
этого он уходил, а за ним быстро следовал второй член общины, проделывавший
то же самое.
Таким образом повреждение в запруде быстро чинилось. Родмен и Торнтон
более двух часов наблюдали за этой работой и свидетельствуют о высокой
искусности строителей. Но едва бобр отходил от края болота за новой веткой,
они теряли его из виду среди ив, к большому своему огорчению, ибо хотели
проследить все его действия. Однако, взобравшись несколько выше по дереву,
они скоро все увидели. Бобры, как видно, свалили небольшой клен и обгрызли с
него почти все тонкие вежи; несколько бобров обгрызали оставшиеся вежи и
направлялись с ними к плотине. Тем временем большая группа животных окружила
гораздо более толстое и старое дерево и также готовилась его
свалить. Вокруг дерева собралось около шестидесяти бобров; шесть-семь
из них работало одновременно: если один из них уставал, он отходил, и его
место занимал другой. Когда наши путешественники увидели этот клен, он был
уже сильно подгрызен, но только со стороны, обращенной к болоту, на краю

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Комментарии:

Оставить комментарий или два

Я не робот!