Дневник Джулиуса Родмена, представляющий собой описание первого путешествия через скалистые горы северной Америки, совершенного цивилизованными людьми

(Рейтинг +2)
Loading ... Loading ...

той, которая уже сделалась нам привычна. Она стала в общем более ровной; лес
растет лишь вдоль самого берега, а вдали его почти или совсем нет. Когда
появлялись холмы, мы замечали признаки угольных залежей, а в одном месте был
мощный пласт битума, изменявший цвет воды на протяжении нескольких сот
ярдов. Течение стало медленнее, а вода — прозрачнее; утесы и мели
встречаются реже, хотя обходить их все так же трудно. Непрерывно лил дождь,
и на берегах стало так скользко, что идти бечевой было почти невозможно.
Воздух сделался неприятно холодным, а поднимаясь на невысокие прибрежные
холмы, мы видели в расселинах немало снеге. Справа вдалеке виднелось
несколько индейских стойбищ, по-видимому временных и недавно покинутых. В
этих местах не видно постоянных поселений; это, должно быть, излюбленные
охотничьи угодья соседних племен — что подтверждают и многочисленные
встречавшиеся нам следы охоты. Племя миссурийских миннетари, как известно,
добирается в поисках дичи до большой развилки на южном берегу; а ассинибойны
подымаются еще выше по течению. Мискуош сообщил нам, что дальше и до самых
Скалистых Гор мы не встретим вигвамов, кроме вигвамов тех миннетари, которые
живут на низком, то есть южном берегу Саскачевана.
Дичи здесь великое множество и самой разнообразной: лоси, бизоны,
толстороги, мазамы, медведи, лисы, бобры и т. д. и т. д. и бесчисленное
количество диких птиц. Рыбы также очень много. Ширина реки часто меняется —
от двухсот пятидесяти ярдов до таких мест, где течение бежит между утесов,
разделенных всего какой-нибудь сотнею футов. Поверхность этих скал большею
частью представляет собой желтоватую каменную породу с примесью обгорелой
земли, пемзы и минеральных солей. В одном месте ландшафт разительно
меняется; холмы по обе стороны отступают далеко от реки, а на ней появляется
множество красивых мелких островков, заросших канадским тополем. Низина,
видимо, очень плодородна; к северу она расширяется, образуя три большие
долины. Здесь, как видно, находится крайняя северная оконечность горной
цепи, через которую так долго течет Миссури и которую туземцы называют
Черными Холмами. Переход от горной местности к равнинной заметен по воздуху,
который здесь сух и чист; настолько, что это было заметно по швам наших
лодок и немногим математическим инструментам.
На самом подходе к развилкам начался сильный дождь, а на реке то и дело
попадались препятствия, отнимавшие много сил. Местами берег был такой
скользкий, а глинистая почва так размякла, что приходилось идти босиком, ибо
в мокасинах нельзя было удержаться. На берегу было много луж стоячей воды,
которые мы переходили вброд, погружаясь иной раз по грудь. А потом
приходилось пробираться среди огромных мелей и острой кремневой гальки, как
видно, образовавшихся из обломков утесов, упавших en masse {Целиком
(франц.).}. Иногда попадался глубокий овраг или ущелье, которое мы одолевали
с величайшим трудом; однажды, когда мы протаскивали мимо такого ущелья
большую лодку, веревка (старая и истертая) не выдержала, и лодку снесло
течением на скалистый выступ посредине реки, где было так глубоко, что снять
ее оттуда удалось лишь с помощью пироги, а это заняло целых шесть часов.
Как-то нам встретилась с южной стороны высокая черная стена,
возвышавшаяся над всеми прочими утесами и тянувшаяся примерно на четверть
мили; потом пошла открытая равнина, а мили через три — снова такая же стена,
с той же стороны, но из светлой породы, высотою не менее двухсот футов;
дальше — снова равнина или долина и вновь причудливого вида стена, на этот
раз с северной стороны, высотою не менее двухсот пятидесяти футов, а
толщиной примерно футов в двенадцать, весьма похожая на искусственное
сооружение. Эти утесы, отвесно встающие из воды, выглядят весьма необычно.
Последний состоит из очень мягкого белого песчаника, на котором вода легко
оставляет следы. Вверху его проходит некое подобие фриза или карниза,
образованного несколькими тонкими горизонтальными прослойками твердого
белого камня, не поддающегося действию дождей. Над ними лежит слой темной,
жирной почвы, отступающей от берега примерно на милю, а там вздымаются новые
отвесные утесы, пятисот и более футов высотою. Поверхность этих удивительных
утесов естественно исчерчена множеством борозд, проделанных в мягкой породе
дождями, так что богатое воображение легко может увидеть в них гигантские
памятники, воздвигнутые человеком и исписанные иероглифами. Иногда
встречаются ниши (подобные тем, куда ставят в храмах статуи), образованные
выпадением больших кусков песчаника; местами виднеются как бы лестницы и
длинные коридоры — там, где случайные трещины в твердом каменном карнизе
позволили дождям равномерно вымывать более мягкую породу, лежащую ниже. Мы
плыли мимо этих необыкновенных скал при ярком свете луны, и я никогда не
забуду, как они возбуждали мое воображение. То были настоящие волшебные
замки (такие я видел во сне), а щебетание бесчисленных ласточек,
гнездившихся в отверстиях, которые изрешетили всю скалу, немало
способствовало такой иллюзии. Рядом с этими стенами иногда тянутся более
низкие, от двадцати до ста футов высотою, а в толщину от одного до
пятнадцати, тоже отвесные и очень правильной формы. Они образованы
черноватыми камнями, по-видимому, из суглинка, песка и кварца, совершенно
симметричной формы, хотя и разных размеров. Чаще всего квадратные, иногда
удлиненные (но неизменно прямоугольные), они лежат один над другим так
правильно, точно их клал смертный каменщик; каждый верхний камень прикрывает
и скрепляет стык двух нижних, совсем как кирпичная кладка. Иногда эти
удивительные сооружения тянутся параллельно, бывает, что по четыре в ряд;
иногда они отступают от реки и теряются среди холмов; иногда пересекаются
под прямым углом, как бы огораживая большие искусственные сады, а
растительность внутри этих стен такова, что часто усиливает это впечатление.
Где стены всего тоньше, там кладка помельче, и наоборот. Ландшафт этой части
бассейна Миссури мы сочли самым удивительным, если не самым прекрасным из
всего нами виденного. Он оставил у меня впечатление чего-то нового,
своеобразного и незабываемого.
Прежде чем достичь развилки, мы добрались до крупного острова на
северном берегу; в расстоянии мили с четвертью от него, на южном берегу,
лежит низина, густо заросшая отличным лесом. Дальше пошли мелкие островки, и
к каждому из них мы на несколько минут приставали. Затем мы миновали с
северной стороны совершенно черный утес и два островка, где не было ничего
примечательного. Еще через несколько миль встретился довольно большой остров
у оконечности скалистого мыса и два других, поменьше. Все они покрыты лесом.
В ночь на 13 мая Мискуош указал нам устье большой реки, которая в
европейских поселениях известна под названием Йеллоустон, а у индейцев
зовется Аматеаза {Тут имеется некоторое несоответствие, которое мы не сочли
нужным исправлять, ибо мистер Родмен, быть может, и прав. Согласно Льюису и
Кларку, индейцы племени миннетари называют Аматеазой не Йеллоустон, но саму
Миссури.}. Мы разбили лагерь на южном берегу, на красивой равнине, поросшей
канадским тополем.
14 мая. Все рано проснулись и поднялись, ибо мы достигли весьма важного
пункта, и прежде чем идти дальше, надо было убедиться, по которому из двух
больших рукавов, находившихся перед нами, будет лучше плыть. Большинство
хотело плыть вверх по одному из них, сколько будет возможно, чтобы достичь
Скалистых Гор, где, быть может, удалось бы отыскать верховье большой реки
Ареган, о которой все индейцы, с какими мы беседовали, говорили, что она
течет в великий Тихий Океан. Я также стремился туда, ибо там моему
воображению рисовался целый мир волнующих приключений; однако я предвидел
множество трудностей, которые нам неминуемо встретятся, если мы попытаемся
это сделать, располагая столь скудными сведениями о крае, который предстоит
пройти, и о населяющих его туземцах; о них мы знали только, что это —
наиболее свирепые из северо-американских индейцев. Я боялся также, что мы
попадем не на тот рукав и окажемся в лабиринте затруднений, от которых люди
могут пасть духом. Впрочем, эти мысли недолго меня тревожили, и я немедля
принялся исследовать близлежащую местность; нескольких человек я послал по
берегу каждого из рукавов, чтобы выяснить, какой из них полноводнее, а сам,
вместе с Торнтоном и Джоном Грили, начал восхождение на возвышенность,
расположенную на развилке, откуда должен был открыться вид на всю
окрестность. Мы увидели тянувшуюся во всех направлениях огромную равнину,
где волновалась под ветром густая трава и кишели бесчисленные стада бизонов
и стаи волков, а порой попадались антилопы. На юге долину пересекала цепь
высоких снежных гор, которая шла с юго-востока к северо-западу и там резко
обрывалась. За нею виднелся еще более высокий хребет, на северо-западе
уходивший за горизонт. Оба рукава реки представляли волшебное зрелище,
убегая вдаль подобно двум длинным змеям и постепенно утончаясь, чтобы
затеряться в туманной дали двумя серебряными нитями. Однако по их
направлению мы не могли установить, куда они в конце концов текут, и сошли
вниз в полной растерянности.
Осмотр обоих рукавов вблизи мало что прибавил. Северный оказался
глубже, зато южный был шире, а по количеству воды они мало разнились. Первый
был окрашен, как и вся Миссури, а русло второго было устлано гравием, что

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Комментарии:

Оставить комментарий или два

Я не робот!