Дневник Джулиуса Родмена, представляющий собой описание первого путешествия через скалистые горы северной Америки, совершенного цивилизованными людьми

(Рейтинг +2)
Loading ... Loading ...

При нашем приближении они неизменно убегали. Мы не знали, чем объяснить
гибель бизонов, но, спустя несколько недель, загадка разъяснилась.
Добравшись до места, где берега обрывисты, а вода под ними глубока, мы
увидели большое стадо плывущих бизонов и остановились, чтобы их наблюдать.
Они спускались наискось по течению и, очевидно, вошли в реку из ущелья в
полумиле выше, где берег отлого спускался к воде. Доплыв до западного
берега, они не смогли взобраться по обрыву, а вода была там слишком глубока,
чтобы они могли стоять. После тщетных попыток удержаться на крутом и
скользком глинистом склоне, они повернули и поплыли к другому берегу, где их
встретила та же неприступная круча и где повторились те же напрасные попытки
выбраться на сушу. Они повернули в другой раз, в третий, в четвертый и в
пятый — подплывая к берегу почти в том же самом месте. Вместо того чтобы
дать течению снести себя к более удобному берегу (всего на какую-нибудь
четверть мили ниже), они старались удержаться на одном месте и для этого
плыли под острым углом к течению, прилагая огромные усилия, чтобы их не
снесло. После пятой попытки бедные животные были так измучены, что явно не
могли дольше держаться. Они отчаянно бились, пытаясь выбраться на берег;
одному или двум это почти удалось, как вдруг, к большому нашему огорчению
(ибо мы не могли без сострадания наблюдать их мужественные усилия), земля
над ними поползла и засыпала нескольких животных, а берег не стал от этого
удобнее для подъема. Тут остальные издали жалобное мычание, вернее, стон,
исполненный такой муки и отчаяния, какие невозможно себе вообразить; забыть
его я никогда не смогу. Некоторые попытались еще раз переплыть реку,
несколько минут бились в волнах и утонули, окрасив воду кровью, хлынувшей из
их ноздрей в момент агонии. Большая же часть, испустив стон, апатично
покорилась своей участи, перевернулась на спину и пошла ко дну. Так утонуло
все стадо; ни одно животное не спаслось. Спустя полчаса река выбросила их
трупы неподалеку, на низкий берег, куда они так легко могли бы добраться,
если б не их тупое упрямство.
4 мая Погода стоит превосходная, и мы с помощью теплого южного ветра
прошли до вечера двадцать пять миль. Торнтон настолько оправился, что
помогал вести лодки. Под вечер он пошел со мной в прерию на западном берегу,
где мы увидели множество ранних весенних цветов, какие не встречаются в
населенных местах. Многие из них были удивительно красивы и ароматны.
Попадалась нам и разнообразная дичь, но мы по ней не стреляли, будучи
уверены, что наши охотники и без того принесут больше, чем мы сможем съесть;
а бесцельного истребления живых существ я не одобряю. На обратном пути нам
повстречались два индейца из племени ассинибойн, которые шли за нами до
самых лодок. Они не выказывали никакого недоверия, напротив, шли с нами
открыто и смело; поэтому мы очень удивились, когда они, дойдя до пироги на
расстояние брошенного камня, неожиданно повернули и со всех ног побежали в
прерию. Отбежав довольно далеко, они взошли на холмик, с которого виден
берег реки. Здесь они легли на живот и, опершись подбородком на руки,
уставились на нас с величайшим изумлением. В подзорную трубу я мог
рассмотреть их лица, выражавшие изумление и испуг. Так они смотрели на нас
долго. Потом, повинуясь какому-то внезапному побуждению, поспешно поднялись
и бегом удалились в том направлении, откуда пришли.
5 мая. Когда мы рано утром собирались в путь, большая группа
ассинибойнов внезапно бросилась к нашим лодкам и, прежде чем мы успели
оказать сопротивление, захватила пирогу. В ней в то время находился только
Жюль, который спасся, прыгнув в воду, а затем влез в большую лодку, уже
готовую отплыть. Индейцев привели те двое, что посетили нас накануне; они,
должно быть, подкрались совершенно неслышно, ибо у нас, как обычно, были
выставлены часовые, но даже Нептун не дал знать о приближении чужих.
Мы готовились открыть по врагу огонь, когда Мискуош (наш новый
переводчик — сын Ваукерассы) объяснил нам, что ассинибойны явились как
друзья и сейчас выражают это знаками. Мы считали, что разбойничий захват
лодки -отнюдь не наилучший способ выказывать дружбу, но готовы были
выслушать этих людей и велели Мискуошу спросить их, почему они так
поступили. Они ответили заверениями в уважении; и мы в конце концов
выяснили, что у них нет никаких дурных намерений, а только жгучее
любопытство, которое они просят нас удовлетворить. Оказывается, те два
индейца, которые накануне так удивили нас своим странным поведением, были
поражены чернотой нашего негра Тоби. Они никогда не видели и даже не слыхали
о чернокожих, и надо признать, что их изумление не было лишено оснований. К
тому же Тоби был преуродливым старым джентльменом со всеми характерными
чертами своей расы — толстыми губами, огромными выкаченными белками,
приплюснутым носом, большими ушами, огромной шапкой волос, выпяченным
животом и кривыми ногами. Рассказав о нем своим соотечественникам, оба
индейца не встретили доверия и рисковали навсегда прослыть лгунами и
обманщиками; тогда, чтобы доказать правдивость своего рассказа, они взялись
привести к лодкам все селение. Внезапное нападение, как видно, было просто
следствием нетерпения ассинибойнов, все еще сомневавшихся, ибо они не
проявили после этого ни малейшей враждебности и вернули нам пирогу, как
только мы обещали дать им вволю рассмотреть старого Тоби. Последний всем
этим очень забавлялся и тотчас сошел на берег, in naturalibus {В натуральном
виде (лат.).}, дабы любознательные туземцы могли ознакомиться с ним во всех
подробностях. Их удивление было велико, а удовлетворение — полное. Сперва
они не верили своим глазам, плевали на палец и терли кожу негра, чтобы
убедиться, что она не окрашена. Шерстистая голова вызвала одобрительные
возгласы, особенное же восхищение возбудили кривые ноги. А когда наш
безобразный приятель исполнил джигу, восторг достиг апогея, восхищению не
было предела. Будь у Тоби хоть капля честолюбия, он мог бы немедленно
сделать карьеру и взойти на трон ассинибойнов под именем короля Тоби
Первого. Это происшествие задержало нас почти до вечера. Обменявшись с
туземцами приветствиями и подарками, мы приняли предложение шестерых из них
помочь нам грести первые пять миль, что было весьма кстати и за что мы
высказали признательность Тоби. Тем не менее за день мы прошли всего
двенадцать миль и остановились на ночлег на красивейшем острове, который
надолго нам запомнился благодаря добытой там вкусной рыбе и дичи. В этом
прелестном местечке мы провели два дня, угощаясь, веселясь, не заботясь о
завтрашнем дне и обращая очень мало внимания на резвившихся вокруг нас
многочисленных бобров. На этом острове мы без труда добыли бы сотню и даже
две шкур. А мы добыли их всего двадцать. Остров расположен в устье довольно
большой реки, текущей с юга, там, где Миссури поворачивает на запад. Это
примерно 48-я широта.
8 мая. Продолжали путь при благоприятном ветре и хорошей погоде и,
сделав миль двадцать пять, достигли большой реки, впадающей в Миссури с
севера. Однако при впадении она очень узка, не шире дюжины ярдов, и
совершенно занесена илом. Немного выше она очень красива, имеет в ширину
ярдов семьдесят-восемьдесят, очень глубока и течет по живописной долине,
изобилующей дичью. Наш новый проводник сообщил нам ее название, но я его не
записал {Вероятно, Уайт-Эре Ривер. — [Редакторы «Джентлменз мэгезин»].}.
Здесь Роберт Грили подстрелил несколько гусей, которые строят гнезда на
деревьях.
9 мая. Поодаль от берегов почва во многих местах покрыта белым налетом,
оказавшимся солью. Мы прошли всего пятнадцать миль из-за различных мелких
неполадок, а ночь провели на берегу, в зарослях канадского тополя и
кроличьих ягод.
10 мая. Сегодня холодно и дует сильный ветер, правда попутный. Прошли
немало. Холмы имеют здесь резкие зубчатые очертания с обнаженной скалистой
породой; некоторые очень высоки и, по-видимому, размыты водой. Мы подобрали
несколько окаменевших щепок и костей; повсюду разбросан уголь. Река
становится очень извилистой.
11 мая. Почти весь день были задержки из-за дождя и порывистого ветра.
К вечеру разъяснилось и подул попутный ветер; пользуясь им, мы успели до
ночлега пройти десять миль. Поймали несколько жирных бобров, а на берегу
подстрелили волка. Он, как видно, отбился от большой стаи, которая рыскала
вокруг нас.
12 мая. Пройдя десять миль, причалили к небольшому обрывистому
островку, чтобы починить кое-что из нашего снаряжения. Когда мы уже
готовились плыть дальше, один из канадцев, который шел впереди всех и
опередил нас на несколько ярдов, внезапно с громким воплем исчез из виду. Мы
немедленно подбежали туда и от души посмеялись, обнаружив, что он всего лишь
упал в пустой cache {Тайник (франц.).}, откуда мы быстро его извлекли.
Впрочем, если бы он был один, неизвестно, как бы он выбрался. Мы тщательно
осмотрели тайник, но нашли там только несколько пустых бутылок; не было
ничего, что помогло бы определить, кто прятал там имущество: французы,
англичане или американцы; а нам хотелось это знать.
13 мая Добрались до слияния Миссури с Йеллоустон, пройдя за день
двадцать пять миль. Здесь Мискуош простился с нами и отправился домой.

    Глава VI

За последние два-три дня местность показалась нам унылой в сравнении с

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Комментарии:

Оставить комментарий или два

Я не робот!