Без дыхания

(Рейтинг +192)
Loading ... Loading ...

погрузившись в сон, заглушил мои гортанные крики о помощи таким храпом,
который вогнал бы в краску и ревущего быка Фаларида {11*}. к счастью,
состояние моих дыхательных способностей совершенно исключало возможность
такого несчастного случая, как удушение.
Когда мы приблизились к окраинам города, уже совсем рассвело, и мой
мучитель, пробудившись от сна и приладив свой воротничок, весьма учтиво
поблагодарил меня за любезность. Но, увидев, что я остаюсь недвижим (все мои
суставы были как бы вывихнуты, а голова свернута набок), он встревожился и,
растолкав остальных пассажиров, в весьма решительной форме высказал мнение,
что ночью под видом находившегося в полном здравии и рассудке пассажира им
подсунули труп; при этом, желая доказать справедливость своего
предположения, он изо всех сил ткнул меня большим пальцем в правый глаз.
Вслед за этим каждый пассажир (а их было девять) счел своим долгом
подергать меня за ухо. А когда молодой врач поднес к моим губам карманное
зеркальце и убедился, что я бездыханен, присяжные единогласно подтвердили
обвинение моего преследователя, и вся компания выразила твердую решимость не
только в дальнейшем не мириться с подобным мошенничеством, но и в настоящее
время не ехать ни шагу дальше с подобной падалью.
В соответствии с этим меня вышвырнули из дилижанса перед «Вороном» (наш
экипаж как раз проезжал мимо названной таверны), причем со мною не произошло
больше никаких неприятностей, если не считать перелома обеих рук, попавших
под левое заднее колесо. Кроме того, следует воздать должное кучеру — он не
преминул выбросить вслед за мной самый объемистый из моих чемоданов,
который, по несчастью, свалившись мне на голову, раскроил мне череп весьма
любопытным и в то же время необыкновенным образом.
Хозяин «Ворона», человек весьма гостеприимный, убедившись, что
содержимого моего сундука вполне достаточно, дабы вознаградить его за
некоторую возню со мной, тут же послал за знакомым хирургом и передал меня в
руки последнего вместе со счетом на десять долларов.
Совершив сию покупку, хирург отвез меня на свою квартиру и немедленно
приступил к соответствующим операциям. Однако, отрезав мне уши, он обнаружил
в моем теле признаки жизни. Тогда он позвонил слуге и послал его за
соседом-аптекарем, чтобы посоветоваться, как поступить в столь критических
обстоятельствах. На тот случай, если его подозрения, что я еще ;ив, в конце
концов подтвердятся, он пока что сделал надрез на моем животе и вынул оттуда
часть внутренностей для будущих анатомических исследований.
Аптекарь выразил мнение, что я в самом деле мертв. Это мнение я
попытался опровергнуть, изо всех сил брыкаясь и корчась в жестоких
конвульсиях, ибо операции хирурга в известной мере вновь пробудили мои
жизненные силы. Однако все это было приписано действию новой гальванической
батареи, при помощи которой аптекарь — человек действительно весьма сведущий
— произвел несколько любопытнейших опытов, каковыми, ввиду моего
непосредственного в них участия, я не мог не заинтересоваться самым
пристальным образом. Тем не менее для меня явился источником унижения тот
факт, что хотя я и сделал несколько попыток вступить в разговор, но до такой
степени не владел даром речи, что не мог даже открыть рот, а тем более
возражать против некоторых остроумных, но фантастических теорий, каковые я
при иных обстоятельствах мог бы с легкостью опровергнуть благодаря близкому
знакомству с гиппократовой патологией {14*}.
Не будучи в состоянии прийти к какому-либо заключению, искусные медики
решили оставить меня для дальнейших исследований и отнесли на чердак. Жена
хирурга одолжила мне панталоны и чулки, а сам хирург связал мне руки,
подвязал носовым платком мою челюсть, после чего запер дверь снаружи и
поспешил к обеду, оставив меня наедине со своими размышлениями.
Теперь, к своему величайшему восторгу, я обнаружил, что мог бы
говорить, если б только мои челюсти не были стеснены носовым платком. В то
время как я утешался этой мыслью, повторяя про себя некоторые отрывки из
«Вездесущности бога» {15*}, как я имею обыкновение делать перед отходом ко
сну, две жадные и сварливые кошки забрались на чердак сквозь дыру,
подпрыгнули, издавая фиоритуры a lа Каталани {16*}, и, сев друг против друга
прямо на моей физиономии, вступили в неприличный поединок за грошовое право
владеть моим носом.
Однако, подобно тому, как потеря ушей способствовала восшествию
персидского мага Гауматы {17*} на престол Кира, а отрезанный нос дал Зопиру
{18*} возможность овладеть Вавилоном, так потеря нескольких унций моей
физиономии оказалась спасительной для моего тела. Возбужденный болью и горя
негодованием, я одним усилием разорвал свои путы и повязки. Пройдя через
комнату, я бросил полный презрения взгляд на воюющие стороны и, распахнув, к
их величайшему ужасу и разочарованию, оконные рамы, с необычайной ловкостью
ринулся вниз из окна.
Грабитель почтовых дилижансов В., на которого я поразительно похож, в
это самое время ехал из городской тюрьмы к виселице, воздвигнутой для его
казни в предместье. Вследствие своей крайней слабости и продолжительной
болезни он пользовался привилегией и не был закован в кандалы. Облаченный в
костюм висельника, чрезвычайно напоминавший мой собственный, он лежал,
вытянувшись во всю длину, на дне повозки палача (которая случайно оказалась
под окнами хирурга в момент моего низвержения), не охраняемый никем, кроме
кучера, который спал, и двух рекрутов шестого пехотного полка, которые были
пьяны.
Злой судьбе было угодно, чтобы я спрыгнул прямо на дно повозки. В. —
малый сообразительный — не преминул воспользоваться удобным случаем.
Мгновенно поднявшись на ноги, он соскочил с повозки и, завернув за угол,
исчез. Рекруты, разбуженные шумом, не сообразили, в чем дело. Однако, при
виде человека — точной копии осужденного, — который стоял во весь рост в
повозке прямо у них перед глазами, они решили, что мошенник (они
подразумевали В.) собирается удрать (их подлинное выражение), и, поделившись
этим мнением друг с другом, они хлебнули по глотку, а затем сбили меня с ног
прикладами своих мушкетов.
Вскоре мы достигли места назначения. Разумеется, мне нечего было
сказать в свою защиту. Меня ожидала виселица. Я безропотно покорился своей
неизбежной участи с чувством тупой обиды. Не будучи ни в коей мере киником
{19*}, я, должен признаться, чувствовал себя какой-то собакой. Между тем
палач надел мне на шею петлю. Спускная доска виселицы упала.
Воздерживаюсь от описаний того, что я ощутил на виселице, хотя,
конечно, я мог бы многое сказать на эту тему, относительно которой никто еще
не высказывался с достаточной полнотой. Ведь, в сущности, чтобы писать о
таком предмете, необходимо пройти через повешение. Каждому автору следует
ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний
{20*} сочинил трактат об опьянении.
Могу только упомянуть, что я отнюдь не умер. Тело мое действительно
было довешено, но я никак не мог испустить дух, потому что у меня его уже не
было; и должен сказать, что, если бы не узел под левым ухом (который на
ощупь напоминал твердый крахмальный воротничок), я не испытывал бы особых
неудобств. Что касается толчка, который был сообщен моей шее при падении
спускной доски, то он лишь вернул на прежнее место мою голову, свернутую
набок тучным джентльменом в дилижансе.
У меня были, однако, достаточно веские причины, чтобы постараться
вознаградить толпу за ее труды. Все признали мои конвульсии из ряда вон
выходящими. Судороги мои трудно было превзойти. Чернь кричала «бис».
Несколько джентльменов упало в обморок, и множество дам было в истерике
увезено домой. Один художник воспользовался случаем, чтобы наброском с
натуры дополнить свою замечательную картину «Марсий» {21*}, с которого
сдирают кожу живьем».
Когда я достаточно развлек публику, власти сочли уместным снять мое
тело с виселицы, тем более что к этому времени настоящий преступник был
снова схвачен и опознан, — факт, остававшийся мне, к сожалению, неизвестным.
Много сочувственных слов было, разумеется, сказано по моему адресу, и,
так как никто не претендовал на мой труп, поступил приказ похоронить меня в
общественном склепе.
На это место, по истечении надлежащего срока, я и был водворен.
Могильщик удалился, и я остался в одиночестве. В эту минуту мне пришло в
голову, что строчка из «Недовольного» Марстона {22*}:

Радушна смерть, к ней всем открыты двери

содержит явную ложь.
Тем не менее я взломал крышку своего гроба и выбрался наружу. Кругом
было страшно сыро и уныло, и я изнывал от скуки. Чтобы развлечься, я
принялся бродить между аккуратно расставленными рядами гробов. Стаскивая
гробы на землю один за другим, я вскрывал их и предавался рассуждениям о
заключенных в них бренных останках.
— Это, — произнес я, споткнувшись о рыхлый, одутловатый труп, — это,
без сомнения, был в полном смысле слова неудачник, несчастный человек. Ему
суждена была жестокая судьба: он не ходил, а переваливался; он шел через
жизнь не как человек, а как слон, не как мужчина, а как бегемот.
Его попытки передвигаться по прямой были обречены на неудачу, а его
вращательные движения кончались полным провалом. Делая шаг вперед, он имел
несчастье всякий раз делать два шага вправо и три влево. Его занятия
ограничивались изучением поэзии Крабба {23*}. Он не мог иметь никакого

Страницы: 1 2 3 4

Комментарии:
  1. 14 коммент. к “Без дыхания”

  2. Ice Scream - Янв 31, 2011 | Ответить

    Очень хороший рассказ))

    [Ответить]

  3. Blue Cloud - Апр 23, 2011 | Ответить

    открыла для себя новое ))

    [Ответить]

  4. Мелкая Стервозина - Июл 2, 2012 | Ответить

    Вот это образование было у По! Вот это, блин, надо обладать каким образованием, чтобы понять всю глубину его сарказма! Отличный чувак был этот По. Наверное, при встрече хотелось его пристрелить :))))

    [Ответить]

  5. Galissa - Ноя 19, 2012 | Ответить

    БЛИН!Я ни чего не поняла!

    [Ответить]

  6. Дарья - Авг 29, 2013 | Ответить

    Мне очень нравяться его рассказы!! Я читать до этого вообще не навидела, да и сейчас не очень люблю. Только если его рассказы!!
    А мой любимый рассказ- Черный кот… Очень жаль кота, обязательно прочтите!!

    [Ответить]

Оставить комментарий или два

Я не робот!